Авторизация
 
 
Регистрация на сайте
Восстановление пароля


Новостные каналы


Skip Navigation LinksTopTJ.com  →  Новости Таджикистана  → 

Лента новостей

14.06.200711:26

Таджикистан идет по узбекскому пути?

Автор: Дина ШВЕЦОВА, Центразия.ру

Интервью с Натальей Зотовой, кандидатом исторических наук, научным сотрудником Института этнологии и антропологии РАН, шеф-редактором ИА «Фергана.Ру».

- Какие события, произошедшие за последние два-три месяца в Центральной Азии, Вы считаете самыми важными?

- Наиболее яркое событие последних двух-трех месяцев, это, безусловно, волнения в Киргизии. Выступление оппозиции, выступление на площади, разгон. В Узбекистане и Таджикистане более или менее тихо. В Узбекистане постоянно что-то происходит важное – в смысле усиления давления на правозащитников, международные организации. Последнее событие – это суд над Умидой Ниязовой, которая под давлением ЕС в результате была освобождена. Такой сценарий, может быть, и не предполагался, но то, что ее освободили, - хороший знак. В Узбекистане власти делают ряд шагов по замалчиванию и «затаптыванию» воспоминаний об андижанских событиях двухлетней давности, годовщина которых была недавно. В свете этого все и происходит. Происходят какие-то действия спецслужб, попытки давления на людей, оставшихся там. Кроме того, происходит постоянная активность, связанная с узбекскими беженцами здесь, в России, и Украине. Можно говорить об очень тесном сотрудничестве наших спецслужб, которые выдают и высылают этих людей. Так можно сказать, потому что данные по беженцам говорят о том, что существуют договоренности и их высылают за деньги под видом административных депортаций. Происходит выдача властям неугодных, которых они бы хотели посадить на большие сроки.

- Какие факторы, дестабилизирующие сейчас социальную и политическую ситуацию, Вы можете назвать?

- Как всегда – это борьба кланов, борьба элит и интересов, потому что после последних событий в Туркменистане (это тоже очень значимо) все задумались о вопросе преемственности. Смерть Туркменбаши показала, что «ничто не вечно под луной», и человек, который выстраивал «под себя» всю эту систему, умер в одночасье. Об этом думает сейчас и Ислам Каримов, и другие центральноазиатские лидеры. Они задумываются о том, как и кому передать власть. Ярких событий мы пока не наблюдаем. Наверное, все время идет «подковерная» борьба, что вполне характерно для Центральной Азии.

- А со стороны внешних сил?

- Таких дестабилизирующих факторов нет, - которые бы на них воздействовали. Происходит борьба за энергоносители. Яркий пример – сорванный европейский энергосаммит, когда Путин поехал в центральноазиатское турне и встретился там с президентом Казахстана как главным действующим лицом. Этот вопрос все время решается. Если говорить об энергоносителях, мы не можем сказать, что ситуация стабилизировалась. Временно они достигли какого-то консенсуса о том, что и как будет, что Россия по-прежнему «с нами». Но вряд ли эта ситуация стабильна. Несомненно, они будут искать новые пути. Поэтому происходит баланс интересов. И ожидаемое событие – должен решиться Евросоюзом вопрос об отмене или оставлении санкций в отношении Узбекистана. Но в силу того, что сейчас в ЕС председательствует Германия, которая имеет свои большие интересы в ООН, можно ожидать снятия санкций, скорее всего.

- Что сейчас может угрожать элите этих стран?

- Мы не можем говорить о том, что им что-то угрожает. Мы видели примеры «цветных» революций на постсоветском пространстве, но мы вряд ли можем такого ожидать в Таджикистане и Узбекистане. Там произошла глобальная зачистка политического поля. Оппозиция крайне слаба. Элите может угрожать только внутренняя борьба. Нужно ожидать внутренних конфликтов и противоречий. Внешних воздействий ожидать вряд ли стоит.

- Какова специфика взаимоотношений между элитными группировками в Узбекистане сейчас?

- В Узбекистане и Таджикистане идет борьба за власть и деньги. В Узбекистане кланы группируются таким образом, что есть, например, кланы, которые ведут борьбу за свои интересы, есть клан дочери Каримова. У нее большой бизнес и большое влияние. Она проводит активную политику. В России были масштабные презентации и проекты Гульнары Каримовой, выставки мод и так далее. Есть такое мнение, что у узбеков, находившихся здесь, просто отбирали бизнес, потому что эти люди длительное время провели в России и уж точно не принимали участие в андижанских событиях. В это время в Узбекистане из группы в 14 человек находился только 1. им предъявили обвинения и долгое время держали в заключении в России. Они были богатыми людьми, у них был хороший бизнес.

- Если представить такую ситуацию, что сейчас Каримов умирает, кто будет бороться за власть, какие группировки?

- Наверное, все-таки, дочь Каримова и ее окружение – в первую очередь. Оппозиция рассеяна. Остальная оппозиция находится за пределами страны и даже за пределами России. Они слабы. Действительно слабы. После андижанских событий 2005 года была ситуация, когда России показалось, что это удобный шанс сместить Каримова. Что это повод, что он слаб – как это показала вспышка волнений. Попытка договоренности с оппозицией была. В этих переговорах участвовали «оранжевые», которые выступали посредниками. Переговоры были сорваны. С тех пор оппозиция не проявляет активных действий. Проявив в тот момент свою слабость, они, может быть, и отказались от борьбы.

- Можно ожидать, что после ухода Каримова бизнес захочет больше участвовать в политике?

- Думаю, что да. Я не могу назвать имен – не знаю сильных фигур. Наверное, это даже не представители бизнеса. Они не аккумулировали достаточно денег. Силовики рвутся к «кормушке» власти. То есть ресурсы бизнеса в обмен на лояльность и раздел полномочий.

- Что такое политическая элита в Узбекистане и Таджикистане?

- Это люди, лояльные к курсу, поскольку их уже в достаточной степени воспитали. Это люди, обладающие ресурсами и деньгами, это люди из окружения президента. Примерно то же самое в Таджикистане. Оппозиция там уже не имеет реальных рычагов власти. Президентские выборы показали, что альтернативы особой не было. Все дружно проголосовали, как и было нужно. Но в Таджикистане немного другая ситуация. Там оппозиция после завершения гражданской войны по договоренности получила места во власти. Но сейчас происходит выдавливание этих людей с политического поля. То есть это зачистка политического поля.

- Как сейчас происходит ротация элит? Как новые люди приходят в элиту?

- Новых персон не видно. Это ротация постов между собой. Разве что так.

- Как можно охарактеризовать отношения власти и общества в Таджикистане и Узбекистане?

- Гражданский сектор развит в Узбекистане совсем незначительно. Конечно, происходит огромное расслоение власти и народа, всего остального общества. Есть верхушка, у которой есть деньги, полномочия и рычаги. Народ страшно нищает. Мы наблюдаем серьезное развитие миграционных процессов. Оно очень серьезное. По численным показателям мигрировавших, уехавших из страны на тот или иной срок, Узбекистан уже догоняет Таджикистан. В Таджикистане примерно то же самое. Но все-таки Таджикистан и Узбекистан – несколько разные страны. Узбекистан движется в стороны повторения в чем-то режима Туркменбаши. Таджикистан – страна более открытая, она более открыта для международных договоренностей. И традиционно более близкая России, потому что Таджикистан виделся как самая лояльная страна на постсоветском пространстве.

- У них сейчас с Россией связей больше, чем у Узбекистана?

- Да, больше. Но сейчас они чувствуют себя обманутыми. Говорят – «в сущности, вы нас бросили». Мы же им обещали, что туда придет крупный бизнес. Наши олигархи хотели там поучаствовать, но видимо, опять-таки какая-то внутренняя борьба им не позволила это осуществить. Да, Таджикистан пока все сохраняет – сохраняет развернутость к России, чего не сказать об Узбекистане, который в своей внешней политике мигрировал много раз. Сначала Узбекистан был настроен пророссийски, потом развивались отношения с Западом. Но после андижанских событий Узбекистану ничего не оставалось сделать, кроме как опять повернуться к России. Все остальные отвернулись и потребовали международного расследования событий. А президент Путин принял Ислама Каримова у себя летом 2005 года, чем показал, что мы готовы поддерживать. Узбекистан, как рыба – ищет, где глубже. Таджикистан сохраняет лояльность России, но было бы ошибкой думать, что это навсегда. Поскольку Центральная Азия – это исторически арена борьбы. Там много разных интересов и нам не стоит думать, что так будет всегда. Россия думала об этом много раз – касательно Украины, Белоруссии и так далее. Мы вполне можем потерять и этих соседей.

- Протестный потенциал общества растет или снижается?

- Я думаю, что после подавления андижанских событий протестный потенциал не так велик. Все запуганы. Наверное, революции снизу ожидать не стоит. Мы можем говорить о номенклатурных революциях, которые возможно в то или иное время, в силу смерти Каримова. То есть можно говорить о революции сверху. Но народные – вряд ли.

- А появление оппозиции?

- Если имеется в виду приезд оппозиции из-за рубежа, то это мало что изменит. Они длительное время провели вне страны. Если даже они появятся и покажут, что они оппозиционно настроены, вряд ли их поддержат. Такую ситуацию мы видим в Туркмении. Может быть, оппозиция и хотела бы повлиять. Она выступает на пресс-конференциях в Москве. Но они очень далеки от народа. Но в Узбекистане сохранились деятели оппозиционных партий, но они давно затоптаны.

- Насколько сложно в Центральной Азии попасть в политическую элиту?

- Тяжело. Это люди советской закалки, либо люди, приближенные к «императору» в силу родственных или клановых связей. Термин «трайбализм», наверное, не стоит употреблять по отношению к Таджикистану и Узбекистану. Скорее, это клановость, близость к кругам, друзьям, родственникам. Из Узбекистана выезжает меньше людей. В Таджикистане есть золотая молодежь. Она получила образование там, поехала продолжать его в Россию, и она продолжает движение на Запад. Но они ориентированы на достижение своих личных задач, хорошей работы, устройства жизни.

- Будущее элиты – кто это?

- Подрастающие дети элиты.

- А элитные группировки формируются через кланы, через такие механизмы?

- Через родственно-территориальные. В Узбекистане это, скорее, родственный принцип, в Таджикистане – территориальный. Известно, что Таджикистан классически делится на Северный Таджикистан и все остальные территории. И в Таджикистане территориальный принцип долгое время сохранялся. Сохраняется и сейчас.

- Подключение Таджикистана к китайской энергосистеме будет усиливать влияние Китая, расширение китайского присутствия и интересов?

- Они все-таки разные. Китай разве что своей западной частью относится к центральноазиатскому региону. Весь остальной Китай достаточно далек. Они, конечно, проводят свою политику, но пока неизвестно, какие на самом деле интересы к Китаю на данных территориях.

- А кто из посторонних сил больше заинтересован во влиянии?

 - Было влияние западное. Например, во время афганской операции. Это были силы НАТО, в первую очередь, американское влияние. Сейчас они устранились от игры. Сильный игрок – это Иран, который не проводит какую-то яркую политику на этих территориях, но эти территории исторически к нему очень тяготеют. Если Таджикистан может утратить свою взаимосвязь с Россией, то он может повернуться к Ирану. Ведь это близкие народы, с близкими языками. Да и молодежь в Таджикистане ориентирована на Иран. На учебу, продолжение учебы там, или работу. То есть это такой новый тренд.

- Каково политическое значение ислама в Таджикистане и Узбекистане?

- Это исламские государства. Страны, говорящие о том, что они светские. И роль исламских деятелей там не столь велика. Там запрещены исламские движения, которые считаются террористическими. То есть, Исламское Движение Узбекистана, Хизб ут Тахрир. Эти деятели находятся в изгнании, сидят на границе Узбекистана и Афганистана. Конечно, были попытки «радикализации». Это мы видели на примере Таджикистана. Какие-то движения, конечно, есть, но они запрещены. В Узбекистане это подавляется. Все это не имеет большого успеха. За этим следят спецслужбы, и, в первую очередь, которые подавляют эту активность. Любые попытки молодых людей изучать Коран моментально наталкиваются на подозрения в радикализме и опасения со стороны власти. Так что это держат на контроле.

- А в Таджикистане? Партия Возрождения Ислама?

- Они не столь активны. Таджикистан «обжегся» на своей исламизации. Поэтому, как я думаю, такой сценарий в Таджикистане вряд ли возможен. Общество помнит кровавую войну. Едва ли возможна миграция страны в сторону радикального исламизма. То есть в Таджикистане это маловероятно в силу внутренних причин, а в Узбекистане – в силу контроля властей.

- То есть, можно прогнозировать, что они довольно долго будут оставаться светскими?

- Да, я думаю, что они останутся светскими.

- Каков уровень внешних и внутренних рисков для режимов?

- Риски будут, наверное, возрастать. В силу старения лидеров будет происходить обострение борьбы властных группировок за власть. То есть внутренние перетрубации эти страны могут ожидать. Или в силу изменения каких-то геополитических раскладов. Вдруг Россия изменит свою позицию или Узбекистан снова повернется к Западу. Эти изменения внешнеполитического курса тоже усиливают риски. Внутренние риски, связанные со стабильностью режимов, не столь велики.

- Что изменится и что останется прежним в Узбекистане и Таджикистане через пять-семь лет?

- Так или иначе, Каримов уйдет. Либо он умрет, либо он найдет себе преемника. Обеспечив, под определенные гарантии, сохранность курса и своей безопасности. В Таджикистане все останется более или менее прежним. Может быть, он чуть-чуть мигрирует в сторону усиления контроля властей над всеми сферами общества. А в целом останется прежним. Что касается изменения экономической ситуации в стране, то будет происходить еще большее расслоение общества. В силу обнищания одной части страны и выезда за пределы Таджикистана другой части. Будет происходить дальнейшее расслоение на верхи и низы.

- Можно сказать, что Таджикистан будет развиваться по узбекскому сценарию?

- Мне кажется, нет. У Таджикистана свой путь. Узбекистан мигрирует в сторону узбекской модели. Таджикистан остается таким же. Он похож на Казахстан. Там происходит то же самое. Есть внешняя маска некоторой демократичности и экономического процветания в Казахстане. То есть огромный экономический рост, опять же обеспеченный энергоносителями. То есть Таджикистан и Казахстан похожи.

Источник: ИА Азия Плюс
0.0
- всего оценок (0)
- ваша оценка


Новый комментарий
Автор Сообщение
Данную новость еще не обсуждали

Обсуждение в Facebook:




Главные новости

09.1218:08«Як чи парто». За что мы ежедневно даем «на лапу»
09.1214:58С.Аслов заявил о недопустимости участия криминальных лиц на мероприятиях ОБСЕ
09.1214:48Житель Исфары подозревается в покушении на убийство
09.1214:41ОДКБ требует не пустить "преступников" на заседания ОБСЕ
09.1214:20«Барки точик» сообщил о смягчении энерголимита по стране(2)


Самое обсуждаемое

07.1215:18Первый визит в качестве президента Шавкат Мирзиёев совершит в Россию(3)
09.1214:20«Барки точик» сообщил о смягчении энерголимита по стране(2)
09.1213:17Именной пистолет от Виктора Януковича президентам СНГ(1)
09.1221:00Немцы сочли мигрантов главной проблемой(1)



(C) 2001-2016 TopTJ.com

TopTJ.com - Новости Таджикистана
00:00:00