Авторизация
 
 
Регистрация на сайте
Восстановление пароля


Новостные каналы


Skip Navigation LinksTopTJ.com  →  Новости Таджикистана  → 

Комментарии

27.10.201012:50

Сила контроля

Женская составляющая VIPzone решила расспросить бывшего боевого офицера – директора частного охранного предприятия «Red Line» - Шарафа ХАБИБОВА куда делись настоящие военные.

Месяца два назад мы пытались попасть на одно мероприятие. Приглашений у нас не было, но пройти очень хотелось. Встав на каблуки и прихватив с собой удостоверения журналистов, мы в полной уверенности пошли вперед.

- Извините, но вас нет в списках приглашенных, - вежливо отрапортовал нам высокий брюнет в безупречной форме охранника.

Мы позвонили руководству помещения, где проходило мероприятие. Руководство попросило передать трубку охраннику.

- Извините, но этих девушек нет в списках, - все так же вежливо ответствовал охранник в трубку.

Подошли знакомые с приглашениями. Мы пожаловались им.

- Братан…

- Извините, но девушек нет в списках, - уже совсем не оригинально ответил охранник…

Мы – обиженные развернулись и… пошли благодарить его начальника.

Л. Г.: Шараф, сколько вы платите своим ребятам?

Р.С.: Наверное, хорошие деньги, раз они так принципиально выполняют установленные правила?

Ш.Х.: Ничего подобного. Зарплаты у них средние, потому что бизнес такого рода, здесь еще не развит. Эти ставки устраивают в основном офицеров в отставке, таких, кстати, в агентстве большинство, потому, что к заработку они получают еще и пенсию. Иначе сложно.

Л.Г.: Ваше агентство, как пристанище для бывших военных. Вы, ведь в прошлом тоже офицер? Почему ушли из армии?

Ш.Х.: Вообще-то, я не люблю вспоминать о своей службе. Потому что, когда я служил в армии, шла гражданская война. В принципе из-за войны я и пошел служить. Время было такое: диктовали условия те, у кого было оружие в руках. Беспредел. Вот и я решил, что если сегодня силен тот, у кого оружие в руках, то и я буду с оружием. А сначала у меня был ресторан, свое дело, но как-то пришли меня расстреливать – это и стало последней каплей. Я все бросил и пошел в армию, съездил на учебу в Москву, вернулся… И до сих пор стыдно, что был военным в те годы. Обычно офицеры с гордостью рассказывают о своих подвигах, а я боюсь, что когда-нибудь дети спросят меня: «Папа, а с кем вы воевали?». Что я скажу? С соседом, с одноклассником брата, с другом одноклассника…

Когда война закончилась, я ушел со службы. И потом снова решил заняться бизнесом, открыл агентство.

Р.С.: С тех пор офицеры изменились?

Ш.Х.: Тогда были другие требования. Приказали - иди и выполняй! Несмотря ни на что. Выполнил – значит, ты хороший офицер. А сейчас это уже не работает. Сейчас только подхалимство и деньги.

Р.С.: То есть, о чести мундира и говорить не стоит?

Ш.Х.: Ну, почему? Есть порядочные офицеры и в МВД, и в миноброне, я их лично знаю. Но, конечно, они в меньшинстве. Общая масса вообще о чести и достоинстве не задумывается. Я часто сталкиваюсь с сотрудниками правоохранительных органов и вижу в их глазах такую пустоту, у них совершенно другие планы на жизнь.

У нас в практике был случай, я считаю, вопиющий. После этого я вообще все надежды на милицию потерял. Пару месяцев назад нам предложили охранять концерт на стадионе в Регаре. Это дело серьезное и в таких случаях охранное агентство согласовывает свою работу с правоохранительными органами. Так вот, я за неделю стал добиваться встречи с начальником регарской милиции, но он был постоянно занят: получал какие-то награды, еще что-то. В итоге: пообщались с его подчиненными и решили проводить совместную операцию: мы охраняем входы и проверяем билеты, они стоят по периметру. Когда начался концерт, милиционеры подошли к нам, и говорят, мол, вы идите за периметр стадиона, а мы будем контролировать входы. Мы отказались, потому что ранее уже обсуждали этот вопрос, да и всю ответственность за контроль билетов организаторы возложили на нас. Милиционеры - недовольные пошли охранять периметр. Начался проход, билет стоил 10 сомони. К нашим ребятам стали подходить люди - просили пустить за пару сомони, без билетов, их не пропускали. Тогда одна женщина сказала: «Ну, и ладно, сейчас мы все равно вам ворота сломаем. С ними и сломаем». Сказав «с ними», она махнула рукой в сторону милиционеров. Но мы все это как-то мимо ушей пропустили.

Начался концерт, а две толпы, где-то по тысячи человек в каждой, упорно продолжали стоять с двух сторон стадиона. Милиционеры вытаскивали из этой толпы людей, приводили к нам и говорили, мол, вот пять человек, они - наши, пропустите. Мы отказываемся – они дико обижаются. Я вытащил из кармана 50 сомони, дал их милиционеру, чтобы он купил билеты своим родственникам. Он взял деньги, пошел, купил, но все равно остался недовольным. Потом подошел еще один, привел семь человек, потом еще и еще. Всем денег я дать не мог, и вообще первому дал с надеждой, что им, в конце концов, станет стыдно. Но, не тут-то было.

«Вы кто такие? Мы здесь всю жизнь работаем, а вы кто?». Мы пытались объяснить, что если сейчас все пройдут бесплатно, то никто больше не будет проводить концерты в Регаре. Но, наши слова никого не впечатлили. Вдруг, я заметил, что толпа, которая стоит за периметром начинает беситься, причем, провокаторами выступают сотрудники милиции. Я срочно нашел полковника из их подразделения, стал объяснять ему, что его подчиненные провоцируют беспорядки. И он, вдруг мне заявляет: «Правильно делают! Вы же их людей не пускаете на концерт. Они в выходной день пришли и их еще не пускают». Я в шоке. Но, в еще больший шок меня повергло, когда этот полковник вдруг по рации передал, чтобы вся милиция бросала периметр и шла на концерт. И они пошли. Вы представляете, милиционеры, которые держали двухтысячную толпу, бросили все и ушли. А напоследок один из милиционеров крикнул толпе: «Идемте тоже!», и толпа рванула на стадион с двух сторон. Мы только успели закрыть решетчатые ворота, как вся толпа врезалась в них. Впереди дети, женщины, их прижали, они кричат, плачут. Все в полуметре от нас. Я бегом к полковнику, говорю, что надо что-то делать, а он мне: «Это ваши проблемы». Смотрит на меня и улыбается… И это высший офицерский состав! Плюс, в городе, где напряженная обстановка, граница с Узбекистаном…

Л.Г.: Как-то нам один из респондентов, «за кадром», правда, сказал, что если Таджикистан будет с кем-то воевать, он будет воевать сутки.

Ш.Х.: Какие сутки? Час! С такими милиционерами, кстати, в армии тоже таких полно – час, поверьте.

Р.С.: Так и чем дело кончилось?

Ш.Х.: Я привел организатора, показал ему картину, сказал, что он нам не должен ни копейки за работу, потому что мы не справились, и мы решили открывать ворота. Причем, сразу открыть нельзя было: впереди стоящих женщин и детей сразу бы стоптали те, кто сзади. Мои охранники полезли в толпу, стали вытаскивать оттуда детей, но все равно всех вытащить не удалось. Когда ворота открыли, поток хлынул, все так и получилось – те, кого не смогли вытащить, остались под ногами у толпы. Травмы были серьезные. Благо, без смертей обошлось…

Л.Г.: А вы не продумывали такой исход дела?

Ш.Х.: Нет! Естественно, каждую операцию продумываешь заранее, но такой форс-мажор мы даже в страшном сне не могли себе представить! Мы ведь должны были проводить совместную операцию, а нас просто взяли и кинули. После этого, я, кстати, сказал тому полковнику, что он не просто подвел нас, а предал страну, предал простых людей. Ведь, тогда на стадионе сидело все руководство города, включая мэра. И огромная толпа, черт с ним – без билетов, так и без проверки, попала внутрь. Мы ведь кроме билетов, проверяли и людей, у которых были большие сумки с собой. А если кто-нибудь захотел бы совершить теракт? Там ребенок мог бы это сделать. О какой безопасности мы вообще говорим?

Р.С.: Может быть, все дело в материальной составной? То есть, раньше военные получали нормальные деньги, на которые могли себе позволить и питаться нормально, и одеваться, и даже в отпуск ездить куда-нибудь. Сейчас на их зарплаты этого сделать невозможно. Может быть, если бы были достойные оклады не было такого беспредела?

Ш.Х.: Конечно, если бы были достойные заработные платы, то и начальство спрашивало бы со своих подчиненных по всей строгости закона. Сейчас сложно: люди действительно получают копейки, что с них спрашивать? Плюс, не каждый профессионал пойдет работать за такие суммы. Те, кто там остался из нормальных офицеров – это просто люди системы, которые попали туда еще тогда, когда все было в порядке.

Если бы все сотрудники органов и армии были бы сыты, в их семьях был бы достаток, тогда осталось бы время работать над собой.

Но, с другой стороны мне кажется, что для офицеров духовно-нравственное начало – это первое. Они должны быть другими людьми, у них убеждения должны быть другими. Самое главное для армии – это духовность. Я как-то общался с ребятами, которые воевали в Чечне, так они рассказывали, что чеченцы в открытую шли на пулемет. Пулемет ПК палит со всей дури, а они бегут. Ну, разве они это за деньги делали?

Л.Г.: Согласна. Потому что военные люди - они ведь не работают, а служат. Это как в храме. Служат Богу и служат в армии. Действительно, ни за какие деньги не пойдешь умирать – это бред. На смерть идут только по великой идее. Деньги – это не совсем то. Так что маленькие оклады, считаю, не повод для того, чтобы вот так опускаться.

Ш.Х.: Да, за честь не платят, но без нее военным никак. Без чести офицер и не офицер вовсе. В российской армии тоже много об этом говорят, даже собираются принимать кодекс офицерской чести. Я не знаю, насколько это будет эффективно. Вернее, я очень сомневаюсь, что это будет эффективно. Когда за честь вызывали на дуэль – это было другое дело. Люди знали, что если заденут честь офицера, за это могут застрелить. А если офицер не мог за себя постоять, то он просто подавал в отставку. Как это офицер не смог защитить себя? Если себя не смог защитить, то кого сможет? Тем более, они с саблями ходили…

Л.Г.: В СССР офицеры с саблями не ходили, а уважение к ним все равно было. Знаете, хорошим индикатором в этом деле служат женщины. Раньше женщины сходили с ума от военных. А женщины – не дуры, они всегда там, где хорошо. С другой стороны, муж военный означал и казармы, и постоянный страх. Да и вообще, зарплаты у военных, хоть и были не такие, как сейчас, но все равно – не фонтан. Тем не менее, многие хотели выйти замуж именно за военного. Знаете, почему? Потому что дух в офицерах был, настоящий мужской дух. Сейчас этого нет. Я бы сейчас за военного замуж не вышла бы.

Р.С.: Я бы тоже. Раньше, чего только их внешний вид стоил! Подтянутые, выглаженные – с иголочки. А сейчас? Все висит, торчит. Я как-то шла по проспекту Рудаки, хотела дорогу перейти, а там проезжал очередной кортеж. Сотрудники милиции, которые охраняли дорогу, стали мне орать, свистеть. Один из них подбежал: форма висит, фуражка набекрень. Смотреть противно. О каком уважении можно говорить?

Ш.Х.: Понимаете, за всем нужен очень жесткий контроль. За внешним видом, за поведением. Когда человека заставляешь ежедневно, ежеминутно выполнять определенный набор правил, то это станет его привычкой.

Л.Г.: Получается, что контроля нет? Странно. Министр внутренних дел – Кахарров, его ведь все хвалят. Я много раз слышала о нем, как о достойном офицере – офицере еще той - старой закалки. Вы тоже говорите, что в МВД и в минобороне есть хорошие кадры, думаю, вы имели в виду – руководящий состав. Опять же, студенты едут за рубеж учиться, получают неплохие знания. В чем тогда проблема? Ситуация уже вышла из-под контроля?

Ш.Х.: Один в поле – не воин. Согласен, что и министр – достойный, и есть у него в окружении неплохие ребята. Но, помните, брейк-данс, когда становились в шеренгу и танцевали? Так вот, если один делал неправильное движение, рвалась вся цепь, и танец был загублен. Здесь так же. А потом, при всем уважении к министру: если под наездником непослушная лошадь, то кого будут винить?

Л.Г.: В общем, коней надо воспитывать.

Ш.Х.: Все надо менять системно. Сейчас и в армии, и в органах слаба воспитательная система. Я не знаю, может быть, они там сутками работают, но я вижу их подчиненных в повседневной жизни и мне, признаться, плевать, что там наверху происходит – передо мной нулевой результат.

Р.С.: С другой стороны – честь, честь. А кому она по большому счету нужна? Я сейчас говорю о нашем обществе. Было бы перед кем показывать. Каждый день люди спокойно проходят мимо беззакония. Никто не собирается менять мир. Я как-то поймала такси, села на переднее сиденье, пристегнула ремень, а водитель мне говорит, мол, я в органах работаю, можешь не пристегиваться. Так, я ему целую тираду выпалила. Но если он так сказал, значит, у него и в голове не было, что кто-нибудь из пассажиров воспримет его высказывания отрицательно. Наши граждане толерантны к любому беззаконию.

Ш.Х.: А как вы хотели? Милиционеры, военные – они ведь тоже часть общества. Спросите у кого-нибудь, что такое честь? Придется залезть в толковый словарь, чтобы ответить. А если спросите, что такое успех, вам столько всего наговорят. Сегодня это более актуально. Потребность у личности другая. А если в обществе нет чести и достоинства, откуда она возьмется у офицеров?

Л.Г.: Иногда просто не хочется ни с кем связываться. У меня тоже случай был, совсем недавно. Еду с коллегой домой, он, и его друг меня подвозили по пути. Коллеге 22 года, пацан еще. Проезжаем мимо моста, который у ГЖК, а там народу – куча. Машин двадцать стоит прямо на мосту, и человек сорок через перила свесились, вниз смотрят. Нам интересно стало: ребята пошли посмотреть, что там случилось. Через минут десять один из них подбежал, прыгнул за руль и на всех скоростях поехал под мост: «Там помощь срочно нужна. Девчонка хотела жизнь самоубийством покончить». Съехали вниз, он снова выскочил из машины, я осталась, смотрю через заднее стекло на толпу, в которую он побежал. И, вдруг, из всей этой толпы сотрудники милиции вытаскивают именно моего коллегу и его друга, и тащат куда-то. Я к ним. Понять не могу, что случилось. И тут выясняется, что действительно девушка прыгнула с моста в реку, ее кто-то вытащил, посадили на обочине, собрались целой толпой, ржут, лезут к ней, а ребята, когда подошли, хотели помочь, спросили – куда ее отвезти, она расплакалась и попросилась домой. А сотрудники милиции решили, что дело пахнет керосином. Мол, чего это они такие добрые? Значит, имеют непосредственное отношение и к ней, и к произошедшему. Я им говорю: «Слушайте, мы самые последние подъехали!». Так никто даже слушать не хотел. В общем, нервы нам помотали, правда, потом вроде все разрешилось. Но самое страшное, что когда на следующий день мы пришли на работу, наш 22-летний коллега сказал, что больше никогда, и ни при каких обстоятельствах никому не побежит помогать. И я, честно говоря, его поддержала. Потому что – это была попытка суицида, а если бы на обочине валялся человек с ножом в спине? И мы бы подошли? Страшно представить!

Р.С.: Ну да, помнишь, мы с тобой говорили о том, что в Таджикистане многие народные пословицы и поговорки не работают?

Л.Г.: Ага. Мы даже рейтинг составили.

Р.С.: Так вот, есть поговорка «На воре и шапка горит», но когда меня останавливают на улицах сотрудники ГАИ и начинают проверять машину, я не вор, а страшно нервничаю. Общение с сотрудниками органов, действительно, хочется сократить до минимума. От греха подальше.

Ш.Х.: И в этих случаях тоже нужен жесткий контроль. Вот, смотрите: в правоохранительных органах есть специальный отдел, который контролирует сотрудников милиции. Если бы, вы знали номер телефона этого отдела, то столкнувшись с чем-то подобным, позвонили бы и пригласили на место - посмотреть на свои кадры. А наши граждане не знают, куда звонить в таких ситуациях. В конце концов, не 02 же набирать, когда перед тобой и так стоят люди в форме. Пусть бы приехали и не обнимались бы со своими коллегами, а разобрались бы. Может, был бы толк.

Л.Г.: Вы так много говорите о контроле. Значит, своих подчиненных на минуту не оставляете. Как вы их воспитываете?

Ш.Х.: Есть тысяча способов для того, чтобы повлиять на своих сотрудников, все же знакомы с правилами менеджмента. Они ведь работают не только в офисах, но и в военных структурах. Если бы все поступали в соответствие с ними, то у нас была бы и мощная армия и мощные органы. А сегодня, как разговаривает начальство с подчиненными? Через слово - мат. Человек даже с чувством достоинства постепенно начинает прогибаться.

Р.С.: Что касается армии и органов, то я не совсем соглашусь. Я видела, офицеров, которые очень-то не нежничают со своими подчиненными, и при этом, умудряются держать свой состав. Солдаты за ними, как за каменой стеной.

Л.Г.: Ну да, командиры, как на правах отца что ли, могут и крепкое словцо сказать. Так всегда было.

Ш.Х.: Да, не всегда так было! У меня отец генерал в отставке, всю жизнь проработал в органах, я видел, как он общался со своими подчиненными и никогда, ни разу в жизни не слышал, чтобы он кого-то обматерил. Строг был – да, но ничего лишнего себе не позволял. И солдаты и младшие чины в нем души не чаяли, было за что.

Человека, тем более военного, обижать нельзя. Когда человек обижается – это плохо. Если человек один раз победил, второй раз победил, он становится победителем. А если его один раз оскорбили, он молчит, второй раз, он становится лохом. А лох – это уже не офицер, и доверять ему свою безопасность нельзя. Не помню, кто-то из наследников российского престола, сказал своим офицерам: «я вас в бублик согну», и все они подали в отставку. Единственное правильное решение. Я был в войсках, я знаю, что говорю: человек, на которого кричишь – материшься, он в бою совсем другой. Он не хочет идти умирать.

Л.Г.: Значит, вы со своими охранниками на «вы» и шепотом разговариваете?

Ш.Х.: Нет, мы из крайности в крайность не бросаемся. У нас все построено на человеческих отношениях. Ребята не должны никого бояться, потому что страх рождает неуверенность, а неуверенность - поражение. Но чтобы не бояться, они должны четко и беспрекословно выполнять закон. Потому что, когда человек действует по закону, он уверен в себе. Мои ребята не нарушают правил, поэтому они смелые. Нашему охраннику милиционер кричит: «Открой дверь, иначе стреляю!», а он отвечает: «Стреляй!». Это потому, что он прав! Мы по своей работе постоянно сталкиваемся с нарушениями со стороны правоохранительных органов, ребята ловят их на беззакониях и становятся еще смелее. Чувствуют свое превосходство, чувствуют гордость за себя.

И ведь эти ребята тоже из нашего социума, более того, они сами когда-то работали в органах. Но они достойно несут свою форму. И уж, поверьте, женщины от них без ума.

Источник: ИА Азия Плюс
0.0
- всего оценок (0)
- ваша оценка


Новый комментарий
Автор Сообщение
Данную новость еще не обсуждали

Обсуждение в Facebook:




Главные новости

03.1216:40Душанбинских пекарей отправили в вынужденный отпуск
03.1215:16Ансори: Смертный приговор Бобака Занджани не отменен
03.1212:35В России группа наркоторговцев подозревается в сбыте около 700 кг героина
03.1210:23Официальный Кабул прокомментировал заявление талибов по CASA-1000
03.1210:03Путин призвал упростить получение гражданства РФ для выходцев из бывшего СССР


Самое обсуждаемое

01.1214:11Атамбаев о ЕАЭС: вступаем в братский союз и встречаем старшего брата, который нам ножки подставляет(7)
02.1210:57Лидер Компартии Таджикистана верит председателю Нацбанка, но стоит в очереди за своим депозитом(3)
01.1209:43На реализацию новой Национальной стратегии развития Таджикистана необходимы $118,1 млрд.(3)
03.1210:32Когда у НПЗ "финансы поют романсы"...(1)



(C) 2001-2016 TopTJ.com

TopTJ.com - Новости Таджикистана
00:00:00