Авторизация
 
 
Регистрация на сайте
Восстановление пароля


Новостные каналы


Skip Navigation LinksTopTJ.com  →  Новости Таджикистана  → 

Лента новостей

06.10.201022:14

Как затащить туристов в Россию? Эфир программы "Альтернатина"

Россия - богатейшая и красивейшая страна, но туристы из-за рубежа к нам не едут. Туристы опасаются ездить в Россию, потому что она представляетсяим наполненной сплошными проблемами страной. Почему всё-таки иностранцы не едут смотреть на красоты России? Не хотят или им что-то мешает, что-то пугает? Об этом и многом другом Тина Канделаки, Анатолий Кузичев и Максим Шевченко поговорили в программе "Альтерантина" в эфире радио "Вести ФМ".

Кузичев: Тина стоит в пробках, поэтому я даже не буду обозначать тему нашей сегодняшней программы. Я хочу, чтобы она сегодня приехала, и мы в соответствии с регламентом нашей программы, начали обсуждение.

Мы уже две программы посвятили тому, чтобы обсудить, привлекательна ли Россия для иностранцев и если привлекательна, то чем. Как нам людей сюда затащить? И полагали, что это не просто. Мы пытаемся развить какую- то узкую отрасль и наивно полагаем, что это поможет нам улучшить страну вообще.

Шевченко: Что поможет улучшить? Туристы?

Кузичев: Нет. Твёрдое понимание того, что не хватаем нашей стране, чтобы в нее хотели ехать. Вот с этой стороны зайти.

Шевченко: А может быть нашей стране не хватает понимания, хотим мы или не хотим, чтобы в нее ехали? Я недавно был в Галисии – это северо-западная провинция Испании, там находится Сантьяго-де-Компостелло, такой католический центр, одна из святынь католического мира, который превращен в современный туристический молодежный центр. И вот в Галисии меня поразило. Галисия – это удивительно красивое место. Маленькие бухточки, поросшие вереском, океан...

Кузичев: Слушай, а намекни, где это?

Шевченко: Северо-запад Испании.

Кузичев: Испания. Галисия.

Шевченко: Если ты посмотришь на карту Пиренейского полуострова, это такой мыс, где начинается Бискайский залив, где Атлантика переходит в Бискайский залив, там Галисия и находится. Там везде висят плакаты: "Долой туристов!". Мы не хотим, чтобы к нам ехали туристы, мы не хотим, чтобы мы превращались в лакеев. Мы свободный народ крестьян, рыбаков и так далее, мы не хотим обслуживать приезжих богатеев. И так далее. Очень сильное антитуристическое движение. Не факт, что народы мира прям во всех регионах спят и видят, чтобы к ним ехали туристы.

Кузичев: Подожди, если есть антитуристическое движение, значит, регион по определению очень привлекателен для туристов. Значит, в него они прут и прут, и прут, чем уже утомили местных жителей.

Шевченко: Ну, вот там есть Сантьяго – город, в который прут на самом деле тысячи туристов. Миллионы буквально. В Сантьяго-де-Компостелло. Там могила Святого апостола Иакова, брата Господне, там… я не буду эту легенду пересказывать. В общем, это духовный центр реконкисты. Если ты видел фильм Бунюэля "Млечный путь", там паломники идут путем паломников в Сантьяго. Если ты едешь из Франции в Испанию, то ты везде встречаешь даже специальный значок паломников, идущих в Сантьяго. Туда приезжает огромное количество людей. И вот там таких плакатов очень много, я их даже фотографировал, они говорят: "Мы не хотим туристов. Туризм уничтожает страну". Поэтому сейчас, в той ситуации, когда мы на самом деле не до конца понимаем, кто мы такие, привлекать огромное количество туристов... Мне кажется, тут как бы не навредить. Есть места, куда бы я туристов бы возил. В Петербург, к примеру.

Кузичев: Слушай! Золотое Кольцо. Все как в старые добрые времена.

Шевченко: Золотое Кольцо – это я не знаю. Когда в Золотом кольце все делается не для жизни, как это было встарь, а для туристов, и на фоне шикарных отелей и мест, где живут богатые иностранцы или иностранцы среднего достатка, стоят плохие дороги, плохие дома, плохая инфраструктура, то я не знаю, зачем, кому нужен такой туризм.

 

Шевченко: Когда ты приезжаешь во Францию, вот я очень люблю Францию, центральный массив, маленькие города Франции. Приезжаешь в какой-нибудь там Сент-Антем, совсем маленький городочек, или там Амбер – такой есть прекрасный город. Те, кто читал Роджера Желязны "Хроники Амбера", того охватит священный трепет. Амбер не подкачал. В нем стоит удивительной красоты католический собор. Вот ты смотришь на него – это невероятной красоты здание.

Кузичев: И какая разница, Максим, как живут люди вокруг?

Шевченко: Они там живут хорошо.

Кузичев: А какая разница? А тебе неважно.

Шевченко: Они там живут хорошо. Там не стыдно быть туристом. Ты чувствуешь себя в этих городках Франции не туристом, а гостем. Понимаешь, есть разница в ощущении. Когда ты приезжаешь в страну, где ты не являешься таким нуворишем, хозяином, который может купить все что угодно, а твой уровень дохода, твое самоощущение сопоставимо с ощущением местных жителей – ты являешься гостем, которому предоставляют услуги отдыха. Но когда ты приезжаешь в страну бедную, где люди готовы за 10 долларов на что угодно… Как в Африке, например. Там вот ты живешь в супер-6-5-звездочном отеле во время какого-то сафари, а вокруг тебя, в принципе, за границей VIP-зоны – голод и разоренная страна, мне кажется, это просто стыдно.

Кузичев: Ты знаешь, Тина дозвонилась нам. Не мытьем, так катаньем все-таки она будет в эфире, по телефону.

Шевченко: Ну, хотелось бы катаньем. Тина, пожалуйста, прикатывайся к нам, мы тебя очень просим.

Кузичев: Она катится. Тина, ты с нами?

Канделаки: Конечно. На самом деле я никак понять не могу, у меня вопрос не по теме: почему один перекресток, который меня связывает с "Вестями", все время заколдован? Вот мне так интересно, что же там?

Шевченко: Туристов, Тина, туристов ждут очень сильно. Когда поедут туристы, к туристам прицепят мигалки, и тогда все поедут.

Канделаки: Можно я тебе сразу отвечу по поводу туристов и мигалок? Я очень люблю, например, такой курорт Монтелье во Франции.

Кузичев: Да, знаю.

Канделаки: Знаешь, да? Это родина Рабле, "Гаргантюа и Пантагрюэль". Причем, курорт не самый модный, не самый продвинутый.

Шевченко: Честно говоря, достаточно занудный город, прямо скажем.

Канделаки: Да, да. Но понимаешь, это туризм для тех, кто хочет увидеть настоящую Францию, поесть настоящую французскую еду и так далее.

Шевченко: Да, да.

Канделаки: Понимаешь в чем дело, когда ты говоришь, допустим, про страны бедные, в которые просто ехать даже страшно…

Шевченко: Не страшно, а стыдно, Тиночка. Я говорю не про страх, а про "стыдно".

Канделаки: Да, согласилась. Смотри, я совсем недавно пыталась понять, куда бы я хотела поехать этой зимой, я спрашивала, например, про ту же ЮАР, мне сказали: если вы приедете, рассчитывайте только на то, что вы будете жить в отеле и из отеля никуда выходить не будете, потому что с детьми там вам делать нечего…

Шевченко: Нет, в Кейптауне нормально.

Кузичев: В Кейптауне чудесно, я же тебе говорил.

Шевченко: А если ты поедешь в какие-нибудь бурские зоны, куда-нибудь в Центральную ЮАР, там, где эти сафари, заповедники, там, конечно, будет совсем другое. Как говорят люди, я сам не был. Но в целом да, есть такая проблема.

Канделаки: Но что касается России, ведь в России есть куда ехать и есть что смотреть. Например, я была ровно несколько дней тому назад, на прошлых выходных, в Магнитогорске. Скажи, пожалуйста, вот что ты думаешь по поводу курорта Абзаково?

Шевченко: Я там был. Я думаю, что это великолепный курорт. Я там, правда, был летом. Там, говорят, зимой очень хорошие трассы. Такая широкая трасса с широким горнолыжным выкатом. Но я там был летом. Ну что я могу сказать? Это буквально Северная Башкирия, там рядом совсем, ты пересекаешь границу республики. А когда поворачиваешь в сам курорт, объезжаешь озеро, Тина, вспомни, это чудовищная дорога. Потом ты подъезжаешь к хорошей, такого среднего уровня гостинице, где есть разные корпуса. Есть корпуса, где просто, я извиняюсь, жить вот так невозможно, если ты не студент, приехавший с рюкзаком водки. А есть корпуса как бы для VIP. Вот это разделение, понимаешь, которое у нас есть в стране. Есть для VIP – там хорошо, там средний европейский уровень. А в остальном это как бы – отдыхайте, ребята, как можете.

Канделаки: Предполагаю, что я находилась в номере для VIP.

Шевченко: Ну ты, естественно, я так думаю, да.

Канделаки: Естественно, никто не сомневается.

Кузичев: Нет, это легко сейчас выяснить. У тебя был рюкзак водки с собой?

Шевченко: Не было.

Кузичев: Значит, для VIP.

Канделаки: Значит, рассказываю. Что я сделала в первую очередь? В первую очередь я, когда зашла в номер, поняла, что страшно тикают часы. То есть если я ночью лягу с этими часами, то я никогда не усну. В первую очередь, войдя в номер, я разобрала часы. Разобрав часы, дальше я приступила…

Шевченко: Тина, значит, ты была просто счастлива, потому что только счастливые часов не наблюдают.

Канделаки: Безусловно. Могу тебе сказать, что, например, качество этих номеров вызвало у меня большой вопрос, потому что они, наверное, где-то в моем понимании, это, я думаю, звезды две, не больше. Максим, может быть, ты был в более каких-то приятных и приемлемых номерах, но я была в очень скромных номерах, они крайне небольшие.

Кузичев: Стоп-стоп, Тина, подожди. Мы о чем здесь говорим? Ведь у тебя другая тональность совсем была. Ты сказала: я была в Магнитогорске, ребята, и я вам скажу… Ты должна рассказать, что там клевого.

Канделаки: Нет-нет-нет, я хочу вам подробно рассказать эту историю. Понимаете, находясь в Магнитогорске, естественно, я имела возможность жить, скажем так, в более-менее достойной гостинице, я поинтересовалась: вот эта достойная гостиница, этот уровень, он повсеместный для тех, кто приезжает отдыхать в Абзаково, или, допустим, есть что-то более интересное, более дорогое? Так вот, смотрите, мне рассказывал человек, который имеет непосредственное отношение к этому курорту, потому что он один из основателей этого курорта, господин Рашников. И я его спросила: а нельзя ли сделать на самом деле какие-то европейские…

Кузичев: Тина, ты пропадаешь.

Шевченко: Тина, очевидно, к нам приближается. По мере приближения Тина пропадает, сейчас она появится.

Кузичев: Слушай, пока она появится, я тебе еще один хочу вопрос задать. По поводу стратегии развития Северного Кавказа, вот так неожиданно. У тебя же наверняка есть по этому поводу соображения?

Шевченко: Да.

Кузичев: Если вкратце, и мне кажется, это важнейший посыл такой. Ну, понятно, что это регион, которому нужно все – специалисты, люди, туда-сюда. И вот один из важнейших идеологических моментов этой истории… Привет!

Канделаки: Здравствуйте. Я ищу фотографии, чтобы вам сразу показать. Значит, дорассказываю, можно?

Кузичев: Ну, мы на радио, ты в курсе, да? Фотографии – это ты нам покажешь.

Канделаки: Нет, я вам хотела показать, чтобы вы могли всем описать. И что меня удивило, Максим? Вот размеры нашей комнаты, сколько она приблизительно, метраж какой нашей комнаты?

Кузичев: 17.

Шевченко: А ты тут что, жить пытался? А откуда ты знаешь?

Кузичев: Знаешь, сколько я мерил шагами это небольшое помещение!

Канделаки: Ребята, вот у меня к вам вопрос. Что меня поразило в этой гостинице? То есть она, по меркам Магнитогорска, очень хорошая. Захожу я, и в первую очередь куда заходит каждый человек, придя в гостиницу? В ванную комнату и соответственно в санузел. Санузел был чистый. Ну, как бы советская плитка, там понятно, что такая очень плотная шторка. И тазик. Ярко-красный тазик.

Кузичев: Слушай, давай без подробностей.

Канделаки: Нет, это важно. Почему в номере тазик?

Шевченко: А в тазике ничего не было?

Канделаки: Ничего не было. Но иностранца это бы наверняка удивило, правда же? Вот зачем в номере тазик?

Кузичев: И слава богу, удивляться надо, вот зачем ездить вообще надо.

Канделаки: Нет, я подумала: может быть, это имелось в виду, что если я захочу устроить легкие постирушки?

Шевченко: Тина, может быть, это был не тазик, а чтобы с горы съезжать? Абзаково, знаешь, горнолыжный… Ты думаешь, что это тазик, а это такая модерновая ледянка.

Канделаки: Нет. Короче, был тазик, были часы, которые громко тикали. И, конечно, могу вам сказать, что сам антураж номера, он не был шокирующее прекрасным. Ну, короче, он был ожидаемым. Это обычная советская гостиница. Я у Рашникова спросила, у главы соответственно металлургического комбината. Я говорю: "Вы же тоже здесь находитесь?" Он говорит: "Мы хотели сделать нечто такое, что будет доступно всем, кто приезжает из Москвы". И на самом деле поток туристов из Москвы есть, москвичам это доступно, это невысокие цены.

Кузичев: Именно в Абазаково они едут?

Канделаки: Конечно. Это ни в какое сравнение не идет, допустим, с тем, сколько стоит поездка во Францию или в Италию. Но если бы я не съездила в Магнитогорск в связи с тем, что я ехала на финал конкурса "Год учителя", я бы никогда в жизни не узнала, что в Магнитогорске вот такие трассы, никогда. А откуда это узнать?

Кузичев: Горнолыжные, ты имеешь в виду?

Канделаки: Горнолыжные, безусловно.

Шевченко: Горнолыжные трассы, говорят, неплохие.

Канделаки: Более того, могу вам сказать, там очень популярна езда на горном велосипеде. Что касается горного велосипеда, очень интересно…

Кузичев: Слушай, не увлекайся.

Шевченко: Энергия Тины как горный велосипед.

Канделаки: Да, вверх-вниз, вверх-вниз. Ну, конечно, после такой пробки, друзья, я не понимаю, почему…

Кузичев: У меня предложение конструктивное, наконец. Мы сейчас поговорим про Кавказ, а потом, как договаривались, с новым оформлением, со всеми пирогами выйдет в рамках "Альтернативы".

Канделаки: А Максим нас приглашает отдыхать на Кавказ?

Шевченко: Нет, как раз мы обсуждаем: приглашает Максим или не приглашает вас отдыхать на Кавказ.

Кузичев: Как раз мы и обсуждаем, да. Потому что есть концепция, стратегия развития Северного Кавказа.

Шевченко: Как раз Толя начал мне задавать такие сложные вопросы в лоб так: а что ты думаешь, Максим, по поводу этой стратегии?

Кузичев: Я просто знаю, что тебе тема близка, и ты наверняка над ней размышлял.

Шевченко: Да. И более того, мы выпустили нулевой номер журнала "Кавказская политика".

Кузичев: Ой, дай посмотреть, пожалуйста!

Шевченко: Да, я дам посмотреть, но я подарю его Тине как члену Общественной палаты и члену рабочей группы по развитию общественного диалога на Кавказе.

Кузичев: А Тина, как друг, передарит его мне, понимаешь? И тебе будет стыдно в этот момент.

Канделаки: Потому что меня как друга и как девушку…

Шевченко: И там у нас есть как раз описание всех этих курортов на Кавказе. Вот они, пожалуйста: Лаго-Наки, Архыз, Мамиссон, Матлас и Эльбрус…

Канделаки: Где вы были сами?

Шевченко: Я был в Эльбрус-… и могу сказать. Ну вот, Матлас, например, Дагестан.

Кузичев: Что же вы опять про курорты-то, Максим? Я же не про курорты вопрос задал.

Шевченко: А про что?

Канделаки: Вот как раз меня этот Матлас очень заинтересовал. Ты видел картинку?

Кузичев: Матлас прекрасный, фантастический Матлас. Никогда бы не подумал, что место с таким названием может быть таким красивым.

Шевченко: Это около Гуниба. Дорога на Матлас идет через Буйнакск, где периодически происходят бои с террористами. И вообще, наверное, лет через 25 или 30, возможно, эти планы по кластерным курортам могут быть на Кавказе реализованы. Потому что сейчас я просто не могу понять, кто сейчас может вложить деньги в организацию этих курортов, а главное – кто туда поедет.

Канделаки: А тогда можно спросить: а кто вложил деньги? Это дизайн-проект, это всего лишь проект. Друзья, ну так же нельзя пугать людей.

Шевченко: Это дизайн-проекты, под которые будут выделены 500 миллионов рублей, между прочим.

Канделаки: Просто то, что я вижу на картинке, я хочу вам сказать, не везде в Швейцарии встретишь.

Кузичев: Ну, это картинки.

Шевченко: В Швейцарии такого нет, да.

Кузичев: Значит, в двух словах. Стратегия развития Северного Кавказа еще раз. Значит, кавказцев безработных – в другие регионы, русских принудительно возвращать на Кавказ, в том числе, я так понимаю (это мой термин), социализировать эти земли. Реальность или утопия, или фантастика?

Шевченко: Ну, мне кажется, во-первых, сейчас мы уже живем не в то время, когда можно людьми распоряжаться заочно на уровне бумажных планов. Что значит "людей туда, сюда", пятое-десятое? Сейчас нельзя людям приказать.

Кузичев: Ну, так. Ты помнишь, сколько на севере платили? И люди ехали.

Шевченко: Сейчас нельзя людям приказать, сейчас людей можно только заинтересовать и предоставить им такую возможность.

Кузичев: Кавказская надбавка…

Шевченко: Кавказская надбавка? Ну, хорошо. Допустим.

Кузичев: Была северная, да.

Шевченко: Я-то считаю, что на самом деле… Смотрите, вот говорят: рабочие места на Кавказе – страшная проблема. Пишем записки. Но я вот недавно проехал (просто ради интереса, просто чтобы посмотреть, чтобы не быть голословным) по трассе Минводы – Ростов, от Минвод до Ростова. Попросил друзей, мне дали машину, и я проехал. Это почти 600 километров.

Канделаки: На какой машине ехал?

Шевченко: На "Камри". На простой ординарной "Камри", на которой ездят там многие. Старая японская, хорошая, крепкая машина.

Канделаки: Ну и как?

Шевченко: Значит, это узкая дорога, 10 метров шириной. Она идет 650 километров. Это единственное стратегическое шоссе "Кавказ". По этому разбитому до предела шоссе, где асфальт такими волнами сбивается в жару тяжелыми трейлерами к середине, и в середине шоссе (там, где разделительная полоса) образуется гребень, мчатся в обе стороны тяжело груженые машины, периодически натыкаясь на блок-посты, на которых толстые румяные менты собирают со всех водителей дань.

Канделаки: По-прежнему.

Шевченко: Ничего не меняется, по-прежнему. Я не видел на протяжении 700 километров ни одной ремонтной позиции на этой дороге, никто не ремонтирует.

Канделаки: То есть ты говоришь о том, что вот вам рабочие места, если там хотя бы заняться элементарно ремонтом.

Шевченко: Давайте посчитаем. Дорога "Кавказ", превратите ее… Да, конечно, трудно договориться с местными криминальными кланами: кто, как, что, где, какие откаты, кто куда вложит и какие деньги. С местными республиканскими автодорами и все такое прочее. Но нужна же политическая воля. Строительство современного шестиполосного шоссе – три полосы в одну и три в другую – это уже десятки тысяч рабочих мест. Дальше. На Кавказе закрываются школы в горных районах. Школы закрываются потому, что подушная зарплата делает работу учителей невозможной, они становятся нищими. Введите финансирование учителям, это еще примерно 20 тысяч рабочих мест, причем для интеллектуалов.

Канделаки: Но ты понимаешь, что в каждом регионе должно быть свое сердце. Вот я тебе могу сказать, я никогда в жизни бы не подумала, если бы не увидела своими глазами, вот вокруг Магнитки вообще вся жизнь. Почему, допустим, люди там отдыхают? Хотите приведу вам пример?

Кузичев: Давай.

Канделаки: Там всех вместе, как бы весь коллектив, включая тех, кто работает на Магнитке, и тех, кто имеет к предприятию отношение, разных групп – около 60-ти тысяч. Понятно, что зарплаты разные – от 45-ти тысяч до самых высоких зарплат у топ-менеджмента. Но там одна интересная штука произошла.

Кузичев: Стоп, ты сказала: от 45-ти тысяч?

Шевченко: О чем мы говорим, Тина, о заводе?

Канделаки: Да.

Шевченко: Завод хороший, кстати, Магнитка. Самый чистый из всех самых грязных страшных комбинатов.

Канделаки: Самый чистый.

Кузичев: Из грязных – самый чистый.

Канделаки: Если коротко, я тебе могу сказать, что там сделали. То есть там практически все сотрудники этого за вода отдыхают в Абзаково. Почему? Так как руководство отдыхает там, соответственно, иногда даже шутят на заводе, что если не будешь отдыхать в Абзаково, вычтут из зарплаты. Поэтому соответственно смех смехом…

Кузичев: Так, красиво.

Шевченко: Тина, ты уверена? Вы хотите об этом поговорить в эфире, да?

Канделаки: Я абсолютно уверена. Я хочу об этом поговорить. Ты знаешь, смех смехом, но люди работают там, они там же и отдыхают. И таким образом, так как свои отдыхают там, не будет курорта для чужих. Если в том месте, куда людей приглашают, не отдыхают люди, живущие в этом месте, то никто не приедет.

Шевченко: То есть это такая Барвиха, но не для миллиардеров. Барвиха – ведь тоже курорт же для своих, чужие там не ходят.

Кузичев: У нас сейчас новости, извините.

Шевченко: Давайте послушаем. Может, про Абзаково расскажут что-нибудь.

Канделаки: Я в Абзаково пока приглашаю гораздо лучше, чем ты приглашаешь на Северный Кавказ. Исходя из того, что ты рассказал, ни один человек туда не поедет.

Шевченко: А я пока никого не приглашаю на Северный Кавказ.

Канделаки: А куда ты приглашаешь в России людей отдохнуть?

Шевченко: Я пока приглашаю слушать "Вести ФМ", а потом Тину Канделаки.

 

Кузичев: Я боюсь, у тех, кто, может быть, впервые слушает нашу программу, могли немножечко так мозги перевернуться.

Канделаки: В сторону того, что нужно отдыхать в России, вы имеете в виду?

Кузичев: Нет, вообще.

Шевченко: У вас все так чинно, благородно, да?

Кузичев: У нас очень структурировано, главное. Не чинно, конечно, не благородно.

Шевченко: Говоришь ты, говорит Тина, все размерено, хронометраж.

Кузичев: Да, неторопливо, с удовольствием, как мы умеем, да. Хорошо, хотя бы формально структурируем нашу программу. И, наконец, тему программs напомним нашим слушателям. Тем, кто, может быть, запутался в моих вопросах о Северном Кавказе, в тининых откровениях о розовых тазиках из Абзаково и так далее. Вот вам структурированная, четкая, формализованная тема нашей программы.

"Вести ФМ": Тема передачи: "Россия неприступная". Теги: Интуристы. Инфраструктура. Сервис. Цены. Активный отдых. Достопримечательности. Экскурсии. Сувениры. Безопасность. Алкоголизм. Рейтинг регионов. Стереотипы.

Кузичев: Ну, вот так. При слове "алкоголизм" Максим повеселел. Видели?

Шевченко: Ну, я запуган уже так сильно, что не знаю, что говорить.

Канделаки: А при слове "курение" вы не запуганы?

Шевченко: Нет, при слове "курение" я не запуган, потому что я не курю и не знаю, что это такое. Поэтому меня нельзя испугать тем, что я не знаю.

Канделаки: И я не курю. А давайте спросим у Анатолия. Анатолий, вы курите?

Кузичев: Я же не могу на всю страну признаться в этом.

Шевченко: Я один раз видел, как вокруг него был дым.

Канделаки: Вокруг Анатолия?

Шевченко: Я не знаю, курил ли он.

Канделаки: Но дым появился самопроизвольно.

Кузичев: Вы знаете про Перис Хилтон? Ее же не засекли с папироской марихуаны. Но полицейский офицер доложил, что вокруг нее было плотное облако дыма вот этого, нелегального дыма. И ее арестовали.

Шевченко: Но это американская демократическая традиция. Как известно, американский президент, давая показания перед нацией, на вопрос генерального прокурора Эшкрофта, когда его спросили: курили ли вы анашу, сказал: я не затягивался, дым гонял во рту. Весь Узбекистан и Таджикистан просто упал от хохота.

Канделаки: Если сравнивать нас с Америкой, вот согласитесь, Максим, во всем, что связано с Америкой – любая продукция, любая информация…

Шевченко: Вызывает отвращение.

Канделаки: У вас?

Шевченко: А у вас нет?

Канделаки: Ну, я ни разу не была в Америке.

Шевченко: Серьезно? Какая вы счастливая!

Канделаки: Поэтому у кого вызывает большее отвращение – понятно. А вы сколько раз там были?

Шевченко: Тина, я был много раз.

Канделаки: Вы много раз. Понимаете, мне, чтобы отвратиться, надо туда поехать.

Шевченко: Да. Нет, мне очень нравятся американские люди, вот многие американцы сами мне очень нравятся.

Канделаки: То есть вы хотите сказать, что хорошие несчастные люди живут в не очень хорошей стране?

Шевченко: Нет, они счастливые. Мне просто сам товар. Вот я когда ем американскую еду, я потом болею. Они используют какие-то химические добавки, и как-то начинается что-то… Ну, как будто ты на Марс попадаешь, что-то с желудком не то. А люди в Америке мне нравятся, многие люди очень нравятся. Порядочные, трудолюбивые, очень много таких людей.

Кузичев: Вот если нас слушают сейчас американцы, они, конечно, изумляются.

Канделаки: Вы продолжайте. Вот уже, смотрите, как хорошо.

Шевченко: Да, в России мне нравится везде все.

Канделаки: То есть для людей, которые нас слушают, иностранцев, Шевченко говорит, уважаемый человек: здесь вкуснее еда.

Шевченко: А, типа ты выискиваешь рациональные позитивные зерна?

Канделаки: Конечно.

Кузичев: Возможно, иррациональные.

Канделаки: Нет, а на самом деле, дорогие друзья, ведь никто никогда не говорит о том, что в России очень много доступных продуктов. Почему нет?

Шевченко: То есть такая логическая цепочка: если в Америке еда плохая, то в России хорошая.

Канделаки: Нет, в России хорошая еда доступнее.

Кузичев: Это вы сейчас по какому тегу? Вот у нас есть теги.

Канделаки: Еда.

Шевченко: Это мы по тегу: Абзаково – розовый тазик.

Канделаки: Нет, ну а почему? Молочная продукция, хлеб, в конце концов – все это в России достаточно вкусное.

Шевченко: Я вообще люблю есть только в России.

Канделаки: Где именно? В каком регионе вкуснее всего вы ели?

Шевченко: В студенческой столовой в Московском авиационном институте в 83-м году. Не было ничего вкуснее, чем черный хлеб, намазанный горчицей, посыпанный перцем и солью.

Кузичев: Подожди, это с голодухи. А когда ты наелся?

Канделаки: Вернитесь в настоящее.

Шевченко: Нет, просто на меня посмотрела там одна студентка, это была самая вкусная еда в моей жизни. Зачем тебе фуа-гра? От них тошнит просто, невозможно.

Кузичев: Фуа-гра – да. Когда я представляю себе этого гуся больного… Ну что вы?

Канделаки: Я не могу поддержать ваш разговор, я не ем мяса.

Кузичев: Тина, вернемся к стране. Неприступная Россия.

Канделаки: PR в России, нацеленный на потенциальных туристов - иностранцы в России, а также информирование о достопримечательностях и возможных в России видах туризма отсутствуют. Дальше. Информирование о сервисах и предоставление самих сервисов – организация поездок, транспорт, жилье, питание – тоже в плачевном состоянии.

Шевченко: А что это ты проговорила, Тина? Что-то я не понял просто.

Канделаки: Ты понимаешь в чем дело, мы пытаемся резюмировать, чего нам не хватает.

Шевченко: Я привык тебе доверять.

Канделаки: У тебя много иностранных товарищей?

Шевченко: Ну, к сожалению, товарищей уже нет, одни господа. Есть еще два-три товарища из Венесуэлы, с Кубы. Очень близкие мои друзья.

Канделаки: Хорошо, у тебя много господ. К тебе обращались в последнее время за помощью, чтобы ты помог в организации поездки в Россию?

Кузичев: Может быть, что-то перевезти через границу тебя просили?

Шевченко: Могу сказать, что в нескольких случаях я отказался, потому что это было для меня за пределами морально допустимого.

Канделаки: Но, тем не менее, были случаи, когда ты понимал, что твои зарубежные…

Шевченко: Ну, когда приезжают мои друзья-иностранцы, да, я стараюсь их развлечь в Москве.

Канделаки: А скажи, они легко приезжают? То есть легко получить визу, легко найти жилье доступное?

Шевченко: Нет, не легко.

Канделаки: Не легко. А что сложнее всего было, на твой взгляд?

Шевченко: В Москве, например, трехзвездочные гостиницы стоят столько же, сколько, я не знаю, стоят семизвездочные в Париже, например.

Кузичев: Слушай, подожди, а вот когда ты делаешь им развлекательную программу, там что-то чисто русское? Ну, не считая баров, ресторанов, пожрать…

Шевченко: Да, чисто русское там есть.

Кузичев: А что именно?

Шевченко: Чисто русское – это я. Вот только что могу сказать в этой программе.

Кузичев: А как ты их развлекаешь?

Шевченко: Общением. Потому что люди едут в Россию в основном за общением, поймите.

Кузичев: Стоп, вот это надо записать.

Шевченко: За некой парадоксальностью русского характера. За общением, если это мужчина, с безумными такими, совершенно невероятными женщинами, которые живут в России, с таким как бы совершенно уверенным в себе женским началом, которого нет просто нигде в мире, честно скажу.

Канделаки: А как это можно, например…

Кузичев: Монетизировать.

Канделаки: Да. Нужны определенные какие-то слоганы, привлекающие туриста. Мы же не скажем: "У нас лучшие женщины в мире. Приезжайте!"

Шевченко: Нет, так нельзя сказать, это неприлично.

Канделаки: А как? А как сказать?

Шевченко: Надо сказать: "Приезжай, будет хорошо". Ну какой еще слоган нужен?

Кузичев: Нет, и обязательно, чтобы подмигнул кто-то сбоку.

Шевченко: Не надо, чтобы кто-то подмигивал.

Кузичев: Ну, слушай, что это за слоган – "Приезжай, будет хорошо!" Ну ты же пиарщик, Максим!

Шевченко: Ну, я и говорю. Пиарщик – это тот, кто разговаривает с человеком на нормальном языке. И говорит: приезжай, будет хорошо, друг!

Кузичев: Это любая страна может сказать про себя.

Канделаки: Хорошо. Скажи мне, ты, как человек, который прекрасно знает западную прессу, как ты считаешь, в какой форме…

Шевченко: Не делай из меня монстра, Тина.

Канделаки: Ну, ладно. Но ты же понимаешь, что на CNN вряд ли мы сможем показать сюжет – для того, чтобы люди приезжали в Россию. Но все доступные каналы, которые связаны с путешествиями, показывают нас как доступную Россию.

Шевченко: Ну, на "Раша тудей" мы точно сможем.

Кузичев: Кстати. А насчет западной прессы, мы же видели тебя с калининградской газетой под мышкой.

Шевченко: Дело в том, что поймите вы, поймите, как сказать, мы московиты – народ очень закрытый. Мы традиционно еще с 15-16 века не любили, когда к нам приезжали эти немцы, французы, франки всякие.

Канделаки: Ну ты уже и про галисийцев сказал то же самое.

Шевченко: Галисийцы очень похожи на русских, поэтому я так люблю ездить в Галесию. Там тоже не любят иностранцев.

Канделаки: Замечательно. Но только в отличие от нас во всех рейтингах, где, допустим, привлекательные туристические места указываются, поверь мне…

Шевченко: Тина, дорогая, тебе зачем нужны туристы? Вот объясните мне.

Канделаки: Мне зачем нужны туристы? А скажи мне, пожалуйста, ты считаешь, что при нашем количестве населения на одной шестой части суши у нас очень мало мест, в которые люди могут приехать? Не хватит места?

Шевченко: Тебе что, тебе как-то мучительно больно смотреть на пустынные широкие поля, леса? Ты хочешь их заполнить людьми, что ли? Тогда давай объявим туристический конкурс в Бангладеше: дорогие жители Бангладеша, приезжайте…

Кузичев: Подожди, Максим, а я тебе объясню, зачем туристы. С тем, что ты ешь в хороших ресторанах и ездишь на приличной машине, это, конечно, не прямая связь. Конечно, вообще, возможно, не причинно-следственная, но тем не менее. Это все началось в 90-х годах одновременно с потоком туристов. И не то чтобы они принесли с собой эту культуру, но то, что они ее стали поддерживать и развивать, это безусловно.

Шевченко: Когда Москва стала занимать одно из лидирующих мест в мировом таком закрытом рейтинге секс-туризма, секс-городов, что ли?

Кузичев: Это правда, что ли?

Шевченко: Это поток туристов, такой поток в 90-е годы туристов…

Кузичев: Ты с Таиландом не путаешь?

Канделаки: Нет, подожди, секс-туризм в Москве?

Шевченко: Да. В России вообще. Россия считалась одной из лидирующих стран. В частности, сюда можно было приехать в любой город в 90-е годы, развлечься, проституция и все такое, все такие запретные удовольствия.

Канделаки: Нет, подождите, а можно задать вопрос? Разве в других крупных городах, таких, как Барселона, в таких, как Париж, в таких, как Лондон, нельзя развлечься?

Шевченко: Ну, так, знаешь, открыто прямо… Открыто – так нельзя, нет.

Канделаки: Ну, если мы в 90-х вспоминаем Тверскую – это одно.

Шевченко: Проституция вообще-то везде запрещена.

Кузичев: Нет, везде разрешена.

Шевченко: Да ладно, не надо сказки. Только в Голландии и в Бельгии. Во Франции проституция запрещена, в Испании запрещена, в США запрещена.

Кузичев: Ну, ты знаешь, что там запрещено слово.

Канделаки: А как давно ты в Москве видел стоящих на улице проституток?

Шевченко: Да вот вчера вечером.

Канделаки: Где? Адрес? Место?

Шевченко: В центре, пожалуйста. На Садовом кольце, внутри Садового кольца стоят, пожалуйста, девчонки, стоят их мамочки и так далее. Все есть. Москва полна туристических развлечений.

Кузичев: Нет, Тина, тут важно понять: этим ты не отпугнешь туристов. Ничего страшного.

Канделаки: Ищущий всегда найдет.

Шевченко: Я – нет, я не ищу просто. Я против торговли женщинами и вообще против всех видов работорговли.

Канделаки: Скажи, пожалуйста, а ты не согласен с тем, что хотелось бы, чтобы люди не думали о нас, что у нас по улицам бегают медведи и что мы по-прежнему находимся в глубоких 90-х? Разве туризм не способствует тому, что реноме России поменяется?

Шевченко: Тина, мне не хотелось бы, я вот честно тебе скажу, мне не хотелось бы, чтобы люди думали или не думали. Мне хотелось бы, чтобы люди видели или не видели.

Канделаки: Согласна. То есть мы хотим все-таки, чтобы туристы приезжали.

Шевченко: В России есть места красивые, которые на самом деле… Вот смотри, вот почему во мне есть внутреннее противоречие, почему ты своим красивым ангельским голосом и своими вопросами в лоб ввергаешь меня в такие раздумья, почему? Потому что даже в этом есть такой диссонанс, как есть и в этом вопросе. Я очень люблю свою страну, очень люблю, я очень люблю Россию – ездить на север, по дорогам сельским. Я вот стараюсь выбраться. Сейчас, вот этой весной, мы ездили в Болдино, Нижегородская область, понимаешь, что там Пушкинское Болдино, по маленьким дорожкам. Ездили в Михайловское по этим дорогам. Я вижу, как мучительно, с каким трудом любимый мной мой народ борется за жизнь на самом деле. На плохих дорогах. В разрушающихся плохих городах, достаточно неудобных. В деревнях, где нет работы. На этом фоне говорить о туризме, мне кажется, не совсем правильно, этически не совсем правильно. Надо сначала… Вот во Франции это нормально. Потому что во Франции и официант, и не знаю, туристический менеджер в гостинице – хоть араб, хоть француз, хоть… там румынка была в одной в гостинице… Если они обладают французским гражданством, то имеют минимальные социальные гарантии, которые говорят, что минимальная зарплата во Франции не может быть меньше суммы порядка тысячи евро, не может быть. Плюс у них есть профсоюз, плюс у них есть все. То есть этих людей нельзя назвать лакеями ни в коем случае, это люди, которые осуществляют свою работу с чувством собственного достоинства.

Канделаки: Максим, ты говоришь очевидные вещи.

Шевченко: Здесь, в России…

Канделаки: Этого нет.

Шевченко: Нет никакой социальной защиты.  Поэтому я хочу, чтобы прежде чем сюда поедут иностранные туристы, чтобы мы достойно выглядели перед ними, я хочу, чтобы у нас были профсоюзы работников туристической индустрии, чтобы они все были защищены, чтобы была минимальная зарплата порядка тысячи евро. Тогда, пожалуйста, приезжайте, европейцы! А так – я лично рад таджикам, узбекам, киргизам… Тоже туристы, друзья, да.

Канделаки: Максим, вот можно я тебе про профсоюзы скажу. Я тебе объясню: ничего из этого не произойдет до тех пор, пока мы не начнем что-то делать. Что касается профсоюзов, знаешь, во Франции какие профсоюзы есть? Во Франции есть даже профсоюзы репетиторов. То есть, уж казалось бы, у нас представить, что репетиторство будет узаконено, сложно, а у них уже даже профсоюзы есть. В этом плане сравнивать культуру Франции и сравнивать культуру России, которой не так много лет, ну просто странно.

Кузичев: Нет, тут нет никакого противоречия. Максим говорит такие абсолютно прагматические вещи, хотя из его уст прозвучало слово "иррациональный". А мы пытаемся с тобой как бы формализовать наше эмоциональное желание, чтобы наша страна нравилась, чтобы в нее хотелось приехать, и так далее.

Канделаки: Францию искать не надо, а Россию надо.

Шевченко: Ну, Россию… Знаешь, на карте Россию только слепой не найдет. Самая большая страна на земле.

Канделаки: На карте искать не надо, согласна. Но, дорогой мой, искать ее в том же Интернете надо, ее не особо можно найти.

Кузичев: Слушайте, извините, пожалуйста, Александр висит на телефоне уже 15 минут. Вот знаменитое русское гостеприимство! Саша, простите, пожалуйста! 

Слушатель: Да, здравствуйте.

Кузичев: Это слушатель наш, он уже минут 20 нас выслушивает.

Слушатель: Да, очень интересная беседа у вас получается.

Кузичев: Это не то слово! Спасибо вам.

Слушатель: На самом деле я с позицией Максима категорически не согласен. Это большой государственный проект должен быть для того, чтобы поднимать это…

Шевченко: Нет, подождите секундочку. Максим вообще говорит: зачем, на фиг они нам нужны – франки, галлы и так далее?

Слушатель: Нет, ну вы понимаете, вот это есть развитие нашей страны, в этом и есть, это практически золото у нас под ногами. Частно-государственное партнерство, развивать дорогие и инфраструктуру, давать работу нашим гражданам. Я на самом деле много лет проработал в туризме. Но в нашей стране фактически все, что мы регулируем, это, как правило, выездной туризм. Внутренний туризм самим нашим гражданам вообще не интересен, поэтому мы не можем привлечь иностранцев туда. Нет смысла никакого его развивать. Здесь вся инфраструктура осталась от советских времен, она как бы еще доживает свое время. Больше никому ничего не нужно абсолютно.

Кузичев: Понятно. Спасибо вам большое.

Шевченко: Что вы все смотрите на меня?

Канделаки: Все смотрим на тебя, чтобы ты ответил.

Кузичев: Ответь!

Шевченко: Я вообще не поклонник туризма, я поклонник путешествий. Я вот еще раз говорю, между туризмом и путешествием есть принципиальная разница.

Кузичев: Давай забудем это слово, все! Убираем слово "туризм". Привлекательность страны.

Шевченко: Да-да, я хочу, чтобы моя страна была привлекательной. Но я при этом как человек, в детстве выросший на, по крайней мере, названии фильма Анджея Вайды "Все на продажу", я не хочу, чтобы было все на продажу.

Канделаки: Ну а какая связь между продажей и между здоровыми путешествиями, которые могут быть в России ничуть не менее интересными, чем, например, путешествия в Кении. Вот я спрашиваю: куда мне поехать зимой? Мне люди предлагают Кению, мне люди предлагают ЮАР.

Шевченко: Я не хочу, чтобы иностранцы убивали животных в моей стране. Мне достаточно, что некоторые чиновники в моей стране убивают животных, занесенных в Красную книгу.

Кузичев: А потом… заметил, что с ними всеми происходит?

Шевченко: Да. А потом падают с вертолетов.

Канделаки: Спокойно. Отвечу вам. Кстати, по поводу животных. Вы в курсе, что на Аляске для того, чтобы рыбачить, нужен специальный патент? Ты берешь этот патент, и ты можешь выудить, допустим, одну рыбку. А если, допустим, ты выудил вторую рыбку, будь добр эту рыбку отпустить, у тебя стоят над головой.

Кузичев: Есть знаменитая шутка аляскинских рыбаков, типа: иди проверь, иди догони… Там знаешь какие пространства, на Аляске?

Шевченко: Нет, я, во-первых, считаю… Секундочку, я считаю, что без развития местного самоуправления, без обеспечения гражданских прав местного населения в том или ином регионе туризм может превратиться просто в вещь, уничтожающую культурную и самобытную традицию региона. Я считаю, что для того, чтобы развивать туризм, во-первых, это должно развиваться жителями того или иного региона. А не так, что пришли вот инвесторы и сказали: ну-ка убрать отсюда деревни, ну-ка убрать отсюда аулы, тут построим то, се, пятое-десятое… Вот это вот мне не нравится.

Канделаки: Хорошо. А можно вопрос: вы были на Чукотке?

Кузичев: Слушай, подожди, Тина, Максим очень важную штуку говорит. То есть имеется в виду, я просто сформулирую, если я правильно тебя понял, то есть у нас сейчас не может быть равноправного… как бы равноправия со стороны туристов.

Шевченко: Не может быть равноправия.

Кузичев: Вот они не приезжают посмотреть, как мы живем. Нет, ни фига, они приезжают как баре! Да, что-то вот так.

Шевченко: Да, как баре, да. А местные жители такие.

Кузичев: Потому что мы такие.

Канделаки: Нет, это сильно зависит от того, о каком регионе идет речь. Когда речь идет о городах, это абсолютно не страшно. Но когда, допустим, речь идет о той же Чукотке, где местное население от массовой интеграции приезжих людей, пусть даже, допустим, из Москвы, я не знаю, из крупных городов, все равно оно даже, как сказать… даже с точки зрения вирусов претерпевает некие мутации, потому что люди, живущие в определенных местах и не выезжающие оттуда на протяжении столетий, сталкивающиеся с горожанами, элементарно они даже с точки зрения здоровья начинают меняться. Вот, например, Чукотка, куда вложили много денег, правильно? Вот ты был на Чукотке?

Шевченко: Нет.

Канделаки: Я тоже не была на Чукотке, но то, что рассказывают…

Кузичев: Давай поговорим об этом...

Канделаки: Нет, я очень хочу поехать туда. Я могу тебе сказать, мне такие вещи рассказывали о природе и о том, насколько, к сожалению, как бы…

Кузичев: Слушай, в Москве есть ресторан, там подают строганину.

Шевченко: Тина, а ты можешь поехать туда тайком? На вопрос: как вас зовут, ты отвечаешь не Тина Канделаки, а меня зовут Мария Петрова, например. Ты приезжай не как…

Кузичев: Извините, Алексей Волин на связи с нами по телефону. Российский медиа-менеджер и специалист по PR-технологиям.

Волин: Добрый вечер.

Канделаки: Здравствуйте, Алексей. Вы-то были хоть на Чукотке?

Волин: Я не был на Чукотке. И вообще очень замечательно сейчас обсуждать проблемы российского туризма, находясь на Кипре, где вы меня застали.

Шевченко: Да….

Кузичев: Нет-нет-нет, это как раз проблемы не российского туризма. Вот как раз вам с Кипра-то виднее. Потому что привлекательность страны для нас изнутри связана с какими-то личными эмоциональными воспоминаниями, с ретроспекциями, как говорит наш диктор. А вот для людей со стороны связана с какими-то совершенно объективными характеристиками. Почему я, киприот Волин, хотел бы поехать в страну? И перебираете там задумчиво…

Шевченко: А вы на Южном или на Северном Кипре, Алексей?

Волин: Нет, я, слава богу, не киприот. Я на греческом Кипре, южном.

Канделаки: И в чем основная проблема отдыха на Кипре, по-вашему?

Кузичев: Да нет, сейчас речь не о том.

Волин: Смотреть нечего.

Шевченко: Чтобы не обгореть. Основная проблема – чтобы не обгореть.

Канделаки: Вот вам пожалуйста! А вы там отдыхаете или нет? Просто интересно.

Кузичев: Что за вопрос такой?

Канделаки: А почему нет? Может, человек поехал по делам. Что же, не может быть, чтобы Волин поехал…

Кузичев: Да дайте Алексею сказать!

Волин: Отдыхаю, отдыхаю. Нет, я не поехал заниматься оффшорными счетами и нелегальными банковскими операциями. Отдых с детьми.

Кузичев: Алексей, что нужно сделать, чтобы Россия была привлекательна для иностранца, как для россиянина Кипр? Но не упоминайте погоду только, этого мы не можем изменить.

Волин: Во-первых, скажу, нужно, чтобы Россия была прежде всего привлекательна для самих россиян.

Шевченко: Вот! Я об этом и говорил. Умный человек.

Волин: Пока она не будет привлекательна для нас самих, это будет все бессмысленно. Она не будет привлекательна для нас самих. Потому что, прежде всего, если мы возьмем те страны, где в максимальной степени в Европе развит туризм, тот же Париж, Лондон, Рим, то изначально они ориентировались на удобство своего потребителя, на удобство своего населения. И здесь для России, во-первых, нужно создавать более удобные и комфортные условия для жизни самого населения, просто, чтобы в стране было удобно, безопасно, хорошо, были нормальные дороги, большое количество ресторанов разных, разных отелей в том числе. Потому что у нас уникальная ситуация, в Москве в основном пятизвездочные отели. В провинцию когда вы приезжаете, вот я недавно был в Ярославле пару дней тому назад, в городе есть более-менее приличные гостиницы.

Шевченко: Два отеля там хороших.

Волин: Три. Но один находится не в центральной части города, зато построенный при поддержке бывшего мэра Москвы Юрия Михайловича Лужкова, называется "Святой Георгий".

Шевченко: Да, на Московском тракте.

Волин: И непонятно, кто там будет селиться, потому что до ближайшей достопримечательности пешком идти далеко. Но суть-то не в этом. Суть заключается в том, что когда вечером вы приходите в отель поужинать, может быть, мы с вами получим удовольствие, потому что погрузимся в машину времени и увидим людей в спортивных костюмах и с бычьими шеями. Но это совсем не то, что захочет увидеть иностранный турист. И второе очень интересное наблюдение – во многих наших туристических городах количество ресторанов итальянской кухни, не говоря уже о японской, значительно превышает количество ресторанов русской кухни. Хотя я с трудом представляю себе иностранного туриста, который поедет в Ярославль для того, чтобы съесть там пиццу или суши.

Кузичев: Или пасту. Ну да, понятно.

Канделаки: Алексей Константинович, можно напоследок у вас узнать, где вы сейчас находитесь, что вы делаете? Интересно, вечером на Кипре что вы делаете?

Волин: Сижу (в данный момент вышел, чтобы не мешать людям) в рыбном ресторане в ожидании свежей рыбы и кальмаров на гриле.

Канделаки: Спасибо огромное! И приятного аппетита!

Кузичев: Видели бы вы лицо Тины Канделаки…

Шевченко: Тина, а что ты доказала? Ты прямо сделала такое лицо, что, ну вот видите, рыба, кальмары… Я же говорила… Живут же люди!

Канделаки: Нет, очень просто. Дорогие друзья, это отвечает на понятный вопрос: что люди делают вечером на любом курорте. Люди семейные, они идут кушать.

Кузичев: Слушай, страна Россия – не курорт! Ты чего, не путай!

Шевченко: Вот вы заметьте, человек нас не слышал на Кипре явно. Но он сказал практически дословно то же, что сказал я. Прежде чем звать туристов, надо сделать так, чтобы тут россиянам комфортно жилось, чтобы с достоинством. Он тоже сказал, Волин: дороги, инфраструктура…

Канделаки: Хорошо, короткий вопрос. Москва. В Москве настолько плохо живется, что не стоит никого сюда приглашать?

Шевченко: Ну, Москва – это, во-первых, не Россия.

Канделаки: Согласна. Но с чего-то надо начинать. Давайте хотя бы с Москвы начнем.

Кузичев: Нет, слушайте, это некрасиво так говорить. Либо у нас общие принципы… А так говорить, что Москва – не Россия, здесь, дескать, хорошо живется, а за оградой этого отеля, как ты говоришь, где-то на сафари, там дети голодают, за забор цепляются…

Шевченко: Да. А у реки, а у реки гуляют бабы и гуляют мужики…

Канделаки: Нет, ну хорошо. Ну, я не знаю, я еще раз повторяю, многие люди рассказывают, что, например, в той же Америке не во все районы нужно ходить и не везде надо отдыхать, правда же?

Кузичев: Одна минута до конца.

Канделаки: Тогда коротко. Есть все-таки несколько пунктов, которые мы в результате поиска того, надо или не надо ехать в Россию, выявили.

Шевченко: Хочешь, чтобы мы документ приняли по итогам?

Канделаки: Да. Первое. Туристические слоганы. Нужно устраивать регулярные пресс-туры. Вот чтобы, допустим, вы, Максим, взяли всех вместе и повезли на Северный Кавказ.

Шевченко: Тина, лучше вы. Потому что если увидят меня, то никто не поедет. А если увидят вас, то за вами куда угодно.

Канделаки: Вы давно обещали взять меня в пресс-тур.

Шевченко: Вас? Я готов.

Канделаки: Я с вами в пресс-тур по Северному Кавказу с удовольствием. Раз в полгода по самым интересным местам.

Шевченко: Все, договорились, едем. Места будут интереснее некуда.

Канделаки: Дальше. Нужно работать с составителями рейтингов, понимаете? Если мы в рейтинге всегда последние, то мы оттуда и не выберемся.

Шевченко: Да, будем давать им, составителям рейтингов, чтобы мы были первыми.

Канделаки: И нужно составить сайт. Вы знаете, что "Раша.ком", я уже из эфира в эфир всем сообщаю, "Раша.ком" на продаже. "Рашу.ком" надо купить и сделать из него нормальный сайт для туриста, с хорошей навигацией, для того, чтобы люди могли находить все, что им интересно о России, даже, может быть, пока не приезжая.

Шевченко: Вы напоминаете мне, Тина, буддийского святого. Есть такой у них святой охранитель, который отвечает за те иллюзии, которые делают людей более-менее счастливыми.

Канделаки: Я еду на Северный Кавказ или нет?

Кузичев: Да!

Шевченко: Да!

Полностью эфир программы "Альтернатина" слушайте в аудиофайлах

Источник: Вести.ру
0.0
- всего оценок (0)
- ваша оценка


Новый комментарий
Автор Сообщение
Данную новость еще не обсуждали

Обсуждение в Facebook:




Главные новости

03.1216:40Душанбинских пекарей отправили в вынужденный отпуск
03.1215:16Ансори: Смертный приговор Бобака Занджани не отменен
03.1212:35В России группа наркоторговцев подозревается в сбыте около 700 кг героина
03.1210:23Официальный Кабул прокомментировал заявление талибов по CASA-1000
03.1210:03Путин призвал упростить получение гражданства РФ для выходцев из бывшего СССР


Самое обсуждаемое

01.1214:11Атамбаев о ЕАЭС: вступаем в братский союз и встречаем старшего брата, который нам ножки подставляет(7)
02.1210:57Лидер Компартии Таджикистана верит председателю Нацбанка, но стоит в очереди за своим депозитом(3)
01.1209:43На реализацию новой Национальной стратегии развития Таджикистана необходимы $118,1 млрд.(3)
03.1210:32Когда у НПЗ "финансы поют романсы"...(1)



(C) 2001-2016 TopTJ.com

TopTJ.com - Новости Таджикистана
00:00:00.0156148