Авторизация
 
 
Регистрация на сайте
Восстановление пароля


Новостные каналы


Skip Navigation LinksTopTJ.com  →  Новости Таджикистана  → 

Комментарии

19.12.201010:05
Источник изображения: asiaplus.tj

Чрезвычайно. Опасно. Недорого

«Требования – готовность ломать ноги и руки, мерзнуть в холодной воде и ночевать в ледопадах. Заработная плата – копейки». Это предлагаемые условия работы всем желающим стать таджикскими спасателями.

Кто соглашается на них? Наш собеседник – начальник управления по подготовке спасателей Комитета по чрезвычайным ситуациям Таджикистана, полковник Олег ПИЛЬКЕВИЧ.

Л.Г. – Олег Владимирович, начнем с вас: вы обладатель звания спасателя международного класса, специалистов с таким званием на все постсоветское пространство – единицы, вы управляете самолетом, мастер спорта по альпинизму, работаете водолазом. Что еще? Ах, да – вы тесно общаетесь с руководством МЧС РФ, которое знает о ваших достоинствах и, вероятно заинтересованно, чтобы такой специалист перешел в их службу. При этом заработная плата и условия работы там у вас будут гораздо лучше, чем здесь. Олег Владимирович, что вы здесь делаете?!

О.П. – Ну, во-первых, я о переезде никогда и не думал. Во-вторых, я без гор не могу. Без гор, без этих людей… Хорошо, согласен: платили бы мне в России большие деньги. Работал бы я в каком-нибудь серьезном отряде. И все. Пришел бы на налаженную, выстроенную работу, которую до меня сделали. А здесь все только в развитии. И в этом развитии я принимаю непосредственное участие. Вот весь кайф! Мы создали водолазную службу, после распада Союза ее здесь не было, добиваемся создания специальной авиационной службы. Создали сеть СОБРов по всей республике. С нуля начинали. Как на этом этапе я все брошу? Это смысл моей жизни. Спасать людей, развивать службу. Кстати, я не один такой. В нашем Комитете полно достойных ребят, блестящих специалистов, и все они придерживаются моего мнения. У нас уже образ жизни такой. Понимаете, спасатель – это не просто профессия. Ты ведь спасатель всегда и везде: в рабочее время и вне работы. Вот, к примеру, я выезжаю на Варзоб, вижу, что стройка идет с большими нарушениями, никогда не пройду мимо, обязательно укажу на ошибки. Потому что завтра, когда дом, построенный на опасном участке, снесет сель, мне придется все разгребать. И так во всем.

Л.Г. – Если бы все в нашей стране так думали! Стоит гаишник, поймал за превышение скорости и подумал: «Ой! Если я сейчас взятку возьму и его отпущу, он где-нибудь разобьется и мне придется туда ехать, все разгребать». К сожалению, подавляющее большинство у нас так не думает.

Р.С. – И чаще всего ссылаются на мизерные оклады. Вот у вас в Комитете, в среднем, какие оклады?

О.П. – Давайте, я вам лучше сначала условия нашей работы опишу, а потом уже об окладах.

Л.Г. – Ну, да, так эффектнее будет.

О.П. – Возьмем, к примеру, водолазов. Эта профессия гораздо сложнее, чем даже профессия летчика. Это тебе не с парашютом прыгнуть, в этом случае, у тебя еще есть возможность подумать, запаску достать, а если на глубине клапан прорвало, то здесь счет на секунды идет. Ты один, в абсолютной темноте, потому что вода в наших реках очень мутная, на расстоянии нескольких сантиметров уже ничего не видно. Можно гребнуть и въехать в арматуру. Поэтому приходится, одной рукой грести, а второй ощупывать пространство перед собой. Потом, водолазы работают в постоянном холоде: все водоемы в Таджикистане ледяные. Это только недавно у нас появились современные, водолазные костюмы, а до этого в течение 10 лет, ребята совершали погружение в старом снаряжении, которое не защищало от ледяной воды. Поэтому почти все страдают простатитом, ревматизмом и еще целым букетом болезней. Плюс, на глубине часто случаются баротравмы, которые можно лечить только путем выравнивания давления, то есть пострадавший должен вернуться в то состояние давления, при котором он получил травму. Для этого во всем мире водолазы используют барокамеру: вылез из воды, зашел в барокамеру, настроил нужное давление и все. У нас такого приспособления нет. Поэтому, когда водолаз получает баротравму, ему приходится – больному, а это адские боли, снова нырять на ту глубину, где он получил повреждения, и под водой выравнивать давление. Это дедовский метод, но барокамера стоит почти полмиллиона долларов...

Но, пожалуй, самое сложное в работе водолаза – это психологический аспект. Дело в том, что водолазы – спасатели работают исключительно с трупами. То есть, если спасатели других профилей получают удовольствие от спасения людей, у водолазов этого нет. И теперь представьте: темнота, ледяная вода, неимоверное давление, ты идешь на ощупь и вдруг тебе прямо в маску – бац - распухшая рука утопленника. Вот такая работа.

Л.Г. – И платят за нее…?

О.П. – Чуть больше 100 долларов.

Р.С. - За одно погружение?

О.П. – За месяц работы!

Л.Г. – Вот теперь о сумасшедших, которые идут туда работать…

О.П. – На самом деле, кроме достойных зарплат нужны и подходящие условия для этой профессии. Например, у нас нет специалистов – психологов, которые реабилитировали бы водолазов. Иногда, человек впервые сталкивается с трупом под водой и все – перестает быть водолазом, уходит. Да, и вообще крепкие нервы водолазу необходимы. Бывает, что ребята на грунте в паре работают и вдруг, у одного с баллоном что-то случилось, воздуха нет. В полном спокойствии тот, у которого есть воздух, дает подышать напарнику, он подышит, возвращает, и так они друг другу должны передавать воздух, спокойно, без паники, пока не всплывут. Поверьте, для этого нужны очень крепкие нервы.

Так же, ребятам необходимо усиленное питание - калорийное, шоколад, как для летчиков. В правилах прописано, что перед погружением водолаз должен спать, как минимум 12 часов, но мы и этого не можем себе позволить – не хватает специалистов…

Л.Г. – Ни условий, ни денег, работа адская – не томите, кто идет туда работать?

О.П. – Обычные люди, которые физически подходят для такой работы. Да, и вообще… А когда люди на границе погибают? Или на войне? Отходит отряд, кто-то должен прикрыть. Все уходят, а он остается, остается и знает, что погибнет. Что им движет? Ведь у него тоже есть жена, дети, родители, а он остается…

Р.С. – Вот именно – что? В университете у меня была дисциплина – «физическая психология», так вот мы обсуждали такие поступки, и я выдвинула идею, что эти люди, должно быть, несут в себе какой-то процент суицидальной наклонности. Ведь, у обычного человека, прежде всего, развито чувство самосохранения, а когда он идет на верную гибель или подвергает себя смертельной опасности, причем сохраняет при этом полное спокойствие, то это скорее аномалия.

О.П. – Суицид? (смеется). Нет, дело не в этом. Ну, да, может быть это отчаянные люди, но не с патологией. Нормальные мужики, которые считают себя сильнее, чем другие. Мужики, которые понимают, что слабый должен жить. Например, самые лучшие альпинисты всегда идут впереди и сзади – это наиболее опасно. Да, везде и во всем так! Мужчина защищает женщину, потому что она слабее, взрослый - ребенка.

Л.Г. – Вы – человек старой закалки, вас в таком духе с младенчества воспитывали. Сейчас, новое поколение. Люди по-другому видят жизнь. Среди молодых спасателей есть с такими же убеждениями?

О.П. – Есть и среди молодых ребят. Конечно, меньше, чем раньше, но есть. А меньше знаете – почему? Потому что у нас, внутри республики, в нашем обществе сейчас горный туризм не развит. Вот такая связь. Смотрите, я часто об этом говорю – большинство героев России в сфере спасательной службы – это ребята, которые воспитывались в Таджикистане, на наших альплагерях. Вся спасательная база Шойгу развивалась на базе таджикского альпинизма, все лучшие российские кадры выросли на Варзобе. Ребята еще в молодости ходили в горы, и это давало, во-первых, физическую подготовку, а во-вторых, воспитывало человеческие качества, которые необходимы спасателю. Именно после гор, мужчина понимал, что если он сильнее, то обязан защитить слабого. Сейчас ребята не ходят в горы. Это не популярно, не развита структура федерации альпинизма внутри страны…

Л.Г. – Слушаю я вас, и не только слушаю, а знаю и ваши условия работы, и сама видела вашу работу, и вспоминаю, как вас частенько в СМИ поласкают: «не вовремя приехали, не успели, опоздали, дилетанты». Очень обидно?

О.П. – Мы на это не реагируем. Я всегда своим ребятам говорю: «Не обращайте внимания. Делайте свою работу». Но, конечно, хотелось бы видеть тех журналистов, которые пишут о нас в газетах. Например, пишут, мол, не успели спасти людей из лавины – дилетанты! А у нас в Комитете нет авиации, нам сообщают о сходе лавины, мы прыгаем по машинам и едем. Если едем больше двух часов, уже знаем наверняка, что никого живого не найдем, потому что даже если человек во время схода лавины сориентировался и сумел спасти себя от того, чтобы снег ему легкие не забил, то в лавине он выдержит не больше двух часов – это максимум. Обморожение или разрыв сердца – гарантированы. Разрыв сердца оттого, что, попав в лавину, человек теряет чувство ориентации: где он? где верх? где низ? Начинается паника и все. И представьте, сначала нужно до лавины добраться на машине, а потом начать поиски, зондировать каждые 20-30 сантиметров, а выносы бывают по 7-8 метров высотой. Как тут успеть? Да, и потом, приезжаешь к месту схода лавины, сначала нужно осмотреться, нет ли навесов, не сойдет ли еще? Потом спокойно приступать к работе, при этом сохранять полную тишину, что не спровоцировать повторный сход. На лавине очень опасно работать, нужно соблюдать все инструкции, но не все же это понимают, начинают торопить, орать. Иногда, видишь, что люди спасателей воспринимают, как роботов, как - будто с ними ничего не может случиться и об их безопасности вообще не нужно думать. А мы ведь не роботы - обычные живые люди.

Был у нас случай, в Зерафшан упало сразу несколько машин, мы приехали на место трагедии, начали проводить операцию, оцепили территорию. Тут же местные собрались, орут на нас, мол, вы не так делаете, не так надо. Мы молча работаем. Видимо, кто-то из местных позвонил в Москву, там родственник – деловой, он пошел в МЧС РФ и говорит, что таджики – тупые, они ничего не могут, помогите, пусть ваши российские спасатели едут. Его отправили к главному водолазу России – Александру Курсакову, это мой инструктор. Он его сразу спросил: «Кто там работает? Пилькевич с ребятами? Если они ничего не смогут сделать, то нам там делать нечего». Я потом этим людям сказал, что нечего так своих позорить. Российские водолазы работают в течении не больше двух метров в секунду, а наши водолазы при 6 метрах, в воду лезут! У россиян нет горных рек, а мы всю жизнь на них работаем.

Нет, наших спасателей недооценивают. Здесь недооценивают, а за рубежом нас знают. Вот, в этом году на учениях НАТО участвовала наша команда. Учения проходили в Армении, на роскошных полигонах, так что вы думаете – в горном классе таджики были самыми лучшими, им равных не было. Первое место получили без особого напряжения. А ведь это учения НАТО, где лучшие команды со всего мира собирались.

И таких результатов у нас полно, так что пусть критикуют.

Р.С. - Олег Владимирович, мне интересно, а как ваши супруги воспринимают такую работу?

О.П. – Ну, моя супруга такая же, как и я: раньше с парашютом прыгала, чемпионка по скалолазанию. Она все понимает. У нее такая выдержка – позавидуешь. Когда наша дочь делала первый прыжок с парашютом, то она наблюдала за этим, не дрогнула и только когда пришли домой, она мне говорит: «Как же мне было страшно. Я чуть с ума не сошла, за Дашку переживала». А у некоторых спасателей жены просто не догадываются, в каких условиях работают их мужчины. У нас как-то случай вышел: мы поехали в горы с ребятами и взяли с собой жен. Расставили палатки и говорим, мол, женщины и дети будут спать в палатках, в спальниках, а мужики на улице. Так одна и говорит своему мужу: «Ты что?! Как ты будешь спать на земле, тут вон камни, кочки». Он молчит, а мы в смех, ведь он в ледопадах спал, на скалах висел и спал, а тут – кочки, понимаешь! А он на нас шикает: «тихо, тихо, а то она меня не пустит больше».

Р.С. – Вы бы хотели, чтобы ваши дети работали спасателями в Таджикистане?

О.П. – А как же! Конечно, хочу. Может быть так и получится. Потому что мой старший сын, он в 9 классе учится, уже сейчас мечтает поступить в московскую Академию гражданской защиты. Средняя дочь прыгает с парашютом, лазает по скалам. Они со мной с детства на сборы ездили, все видели, все знают, им это очень интересно. Если я не успею поработать в авиации в структуре нашего КЧС, надеюсь, что сын полетает.

Р.С. – Чего вы боитесь в жизни?

О.П. – Нелепостей. У меня был друг – спасатель высочайшего класса, покорял пик Коммунизма, Эверест, как-то шел домой, споткнулся, упал, ударился о парапет и умер. Другой, такой же спасатель, совершенно нелепо скончался под КаМАЗом. Нелепости – это обидно и страшно. К ним ведь не готовишься. И самое главное они настигают самых сильных.

Источник: ИА Азия Плюс
0.0
- всего оценок (0)
- ваша оценка


Новый комментарий
Автор Сообщение
Данную новость еще не обсуждали

Обсуждение в Facebook:




Главные новости

05.1216:04Заветная мечта паренька из глубинки. ВИДЕО
05.1216:01Эмомали Рахмон и Шавкат Мирзиёев обсудили перспективы таджикско-узбекских отношений
05.1215:30Какова же реальная длина Великой Китайской стены?
05.1214:49Махмадали Ахмадов, предполагаемый организатор убийства семьи Гошта, предстанет перед судом присяжных
05.1214:46Можно я не умру, пока вы меня не похоронили?


Самое обсуждаемое

03.1209:12Эмомали Рахмону построят новые резиденции(1)
05.1211:34Таджикистан перейдет на 12-летнее образование в 2020 году(1)
05.1211:31Китайская энергетическая строительная корпорация заинтересована в сотрудничестве с Таджикистаном(1)



(C) 2001-2016 TopTJ.com

TopTJ.com - Новости Таджикистана
00:00:00.0156246