Авторизация
 
 
Регистрация на сайте
Восстановление пароля


Новостные каналы


Skip Navigation LinksTopTJ.com  →  Новости Таджикистана  → 

Лента новостей, Комментарии

17.08.201216:27
Источник изображения: news.tj

Нодир – не похожий на других

Видному ученому-философу Нодиру ОДИЛОВУ исполнилось 80 лет.

НЕ виделся я с ним лет двадцать пять. Образ еле двигающегося с помощью палки почтенного старца со слабой памятью, сложившийся в моём сознании за эти годы – результат частых воспоминаний о нём. Но летом прошлого года в Душанбе этот образ разрушился вдребезги, когда я увидел его бодро шагающим по тротуару без всякой палки. Выскочив из машины, побежал к нему на встречу, не надеясь, что он меня узнает. Внимательно посмотрев мне в лицо, он спросил: «Саломиддин?» Все мои сомнения рассеялись мгновенно: он в свои 80 лет по-прежнему в прекрасной физической форме, полон сил и энергии, с множеством научных замыслов в голове и совершенным безразличием к своему почтенному возрасту. Как будто до него ему еще далеко. Он все тот же Нодир Одилов из 70-80-х годов (с того времени я его знаю) – неутомимый, многогранный, но только с еще большей нагрузкой: уже много лет и весьма успешно он совмещает научную деятельность с общественной, возглавляя Совет старейшин при президенте страны. Разъезжает по всему миру с лекциями, захватывающими целые аудитории в Европе, США, Иране, Турции, в странах Ближнего Востока. Суть его лекций - толерантность, межнациональное, межрелигиозное согласие и взаимоуважение, чего так не хватает человечеству на нашей хрупкой планете. Его лекции настолько искренни и убедительны, что проникают в души даже самых ожесточенных, непримиримых людей. Как и беседы с ним за пиалой чая.

В 70-е годы в Душанбинском государственном педагогическом институте чайхана была излюбленным местом преподавателей. Мне, молодому преподавателю, часто доводилось сидеть с ним за одним столом. Увидев Нодира Одилова (заведовал он тогда кафедрой философии института), коллеги, быстро справившись с трапезой, подтягивались к нашему столу. Человек с энциклопедическими знаниями своим тихим бархатным голосом буквально завораживал присутствующих рассказами об истории, философии, литературе, искусстве. Наверняка, имя Нодир, что значит уникальный, непохожий на других, ему было дано при рождении совершенно неслучайно.

Нодир Одилов из тех немногих ученых в Таджикистане, которые пришли в науку не с целью брать от неё что-то (ученые степени, звания, а значит и материальные блага), а отдать ей. Он из тех немногих, для кого научная истина превыше всего. Он всю свою жизнь оставался верным этому принципу. Таким, как он, труднее всего в научных кругах, где много лженаучных карьеристов, творчество которых ничего не стоит, но нередко они решают судьбу талантливого ученого.

Только мудрость, терпимость, выдержка, умение постоять за себя, быть глухим к лжецам, завистникам и прочей нечисти позволили им реализовывать свой талант. Все эти качества сочетались в одном человеке. Но мне кажется, больше всего в нем мудрости и таланта. Это уже от Бога. Без мудрости талант беззащитен. (Разве мало на свете талантливых людей, по своей глупости загубивших свой дар?) Мудрость ценит, бережет и реализует этот божий дар.

Нодир Одилов – ученый по призванию. Он не любит выражение «научная карьера». Он любит науку и предан ей. В СССР существовала традиционная схема, по которой нередко могли приобретать ученые степени и звания далекие от науки люди. Вчерашний вузовский выпускник поступал в аспирантуру и в течение 2-3 лет, подготовив и защитив диссертацию, становился кандидатом наук с зарплатой 250 рублей. Затем, опубликовав несколько околонаучных статей в различных изданиях, добивался звания доцента, получив прибавку к зарплате ещё 70 рублей. А если доцент становился ещё и заведующим кафедрой, то он получал уже 380 рублей. В 70-е годы с такой зарплатой можно было накопить на автомобиль «Москвич». Но самая главная привилегия носителей ученых степеней и званий – это досрочное получение жилья. Как же, доценту, да еще и завкафедрой нужно скорее улучшить жилищные условия. Преподаватели без степеней и званий могут подождать. Вот почему в вузах и научных учреждениях было немало далеких от науки людей, остепененных всевозможными степенями и званиями.

Выпускник историко-филологического факультета Таджикского госуниверситета Н.Одилов в самом начале своей научной деятельности понял, что не вписывается в эту традиционную схему. Еще в 50-е годы, будучи студентом, он определил себе дело всей жизни – исследование философии Мавлоно Джалолиддини Руми. Чем глубже он вникал в идейное пространство Мавлоно, тем сильнее охватывали его протестные настроения – почему Мавлоно под запретом? Ответа он не находил. Ему настоятельно советовали отказаться от этой затеи и даже запугивали: «Молодой человек! Ваша научная карьера может завершиться, не начавшись. Займитесь чем-нибудь другим!» А он занимался с ещё большим упорством, именно Мавлоно, раздражая тем самым влиятельных людей в научных кругах. Кандидатские минимумы для поступления в аспирантуру он сдал в Институте философии АН СССР и был зачислен там аспирантом.

В начале 1964 года диссертация на тему «Мировоззрение Джололиддини Руми» была опубликована на таджикском языке в виде книги. Но к защите его не допустили – тема запретная. И он решился на отчаянный шаг: без ведома научного руководства республики поехал в Москву в тот же Институт философии и перевел диссертацию на русский язык.

Заведующий отделом востоковедения института Сергей Николаевич Григорьян задал ему вопрос, который не мог не задать:

– У вас есть письмо от руководства Академии наук республики?

– Нет. Я приехал по своей инициативе, - ответил Одилов.

– Это очень рискованно с вашей стороны, будьте готовы к неожиданностям, – предупредил он.

Автореферат был опубликован от имени института, и его диссертацию запланировали для защиты. И тут ученый-академик из Таджикистана, узнав о таком самоуправстве Н.Одилова, представил в институт хитрое мнение: Одилов – одаренный, мог бы написать более основательную диссертацию. Такое мнение нельзя было не учитывать, и его из плана по защите исключили.

С.Н.Григорьян сказал ему: «Ваша диссертация основательная, мнение оппонентов о ней положительное. У вас есть возможность нейтрализовать академическое мнение республики – это Бободжон Гафуров, директор Института востоковедения АН СССР, сходите к нему».

Одилов выскочил из кабинета Григорьяна радостный: как же он сам не догадался об этом! Гафуров, услышав его имя, открыл какую-то папку и сказал: «Да, есть у нас такой аспирант. (Потом он узнал, что у Гафурова всегда был список таджикских аспирантов в Москве). «Что вас привело ко мне?» – спросил он. И не дослушав взволнованную бессвязную речь Нодира, прервал: «Все понятно. Братья-таджики мешают вам защитить диссертацию». И вызвал к себе С.Я.Брагинского, ученого-востоковеда, работавшего тогда с Гафуровым. «Принесите мне брошюру о 15-м Международном конгрессе востоковедов. Там упомянута книга этого молодого человека. Это плохо, что вы сами об этом не знаете!» – с упреком заметил он Нодиру.

В брошюре он подчеркнул абзац, кратко рассказывающий о содержании книги Одилова, отдал ему в руки и сказал: «Передайте эту брошюру директору Института философии». Вышел Нодир из кабинета Гафурова в недоумении и спросил Брагинского: «Я не понял, поможет он мне защититься или нет?», на что Самуил Яковлевич с упреком ответил: «Молодой человек, одного кивка головы Гафурова достаточно, чтобы вы стали академиком! Бегите в Институт философии!»

Послание Гафурова в корне изменило отношение руководства института к нему. Защиту его диссертации вновь включили в план. И тут выясняется, что один из его оппонентов находится в загранкомандировке и вернется утром 31 декабря. На 31 декабря 1964 года назначили защиту. Гафуров, контролировавший судьбу запретной диссертации, послал в аэропорт машину, и этого оппонента, как в детективных фильмах, быстро засадив в машину, даже не дав ему заехать домой, привезли в институт. Защита диссертации прошла блестяще. Было много вопросов. Но на вопрос, был ли Мавлоно турком или таджиком, он ответил на английском языке, цитируя британского ученого-востоковеда: «Мавлоно принадлежит всему человечеству, поскольку его творчество входит в сокровищницу мировой культуры».

Этот эпизод из своей жизни он любит вспоминать и рассказывать об этом во всех мельчайших подробностях, особенно о своей встрече с Б.Гафуровым. Для Одилова Бободжон Гафуров - не только великий ученый, корифей исторической науки, но и чуткий, внимательный человек. На протяжении более двадцати лет в Москве, имея огромный авторитет и влияние в научных кругах, Б.Гафуров постоянно заботился о подготовке научных кадров для Таджикистана.

Теперь для него все двери были открыты, все завистники замолкли: если в главном научном ведомстве СССР одобрили диссертацию на запретную тему, значит, можно изучать Мавлоно. Прошло почти полвека, но он сам иногда удивляется – как это ему удалось? «Наверное, дух Мавлоно помог мне», – говорит он.

За почти полвека плодотворной научной деятельности Н.Одилова вышло множество его основательных научных трудов – статьи, монографии, книги... В 70-е - 80-е годы каждая его книга вызывала широкий резонанс в научных кругах и среди творческой интеллигенции. Книга «Ислам в зеркале разума» еще в начале 70-х годов принесла ему признание одного авторитетного исламоведа. А уже в наши дни для таджикской читающей публики он открыл последователя учения Мавлоно, современного турецкого философа-мыслителя Феткуллаха Гюлена – автора множества трудов о творчестве Мавлоно. Книга Н.Одилова «Идейное пространство Гюлена» представляет интерес для широкого круга читателей.

Будучи в Душанбе, я не раз имел продолжительные беседы с ним. О чем бы мы ни говорили, непременно возвращались к больной для таджиков теме – трагедии 92 года. И каждый раз при упоминании о ней, его лицо становилось мрачным, задумчивым. Чувствовалось, что все эти годы он болезненно осмысливает причины этой трагедии.

В этот тяжелый период нашей истории ислам использовали для достижения определенных политических целей. Эти цели нельзя было назвать национальными или исламскими. Гуманизирующая сущность ислама была выхвачена из контекста в пользу политизированного ислама. Вот в таком гипертрофированном виде приняла ислам немалая часть населения. И чтобы избавить общество от такой гипертрофированной идеологии и создать почву для единения нации, необходимо использовать не только толерантное учение священного Корана, но и таких великих мыслителей и знатоков ислама, как Имам Абуханиф, Мавлоно Джалолидини Руми, а также их последователей…

…Много дней прошло после нашей последней встречи весной этого года в Душанбе, я давно окунулся в свои дела в Казахстане, но эти мысли Н.Одилова постоянно крутятся у меня в голове. Думаю, это интересно будет и читателям. Устоду же я желаю здоровья, бодрости духа и интеллектуальной энергии еще много лет.

Источник: ИА "Азия Плюс"
Автор: журналист Душанбе-Астана,Саломиддин МИРЗОРАХМАТОВ
0.0
- всего оценок (0)
- ваша оценка


Новый комментарий
Автор Сообщение
Данную новость еще не обсуждали

Обсуждение в Facebook:




Главные новости

27.0408:38Таджикские таможенники выявили контрабанду на сумму свыше $100 тыс.
27.0408:21Нацбанк выставляет на продажу редкие монеты
27.0408:11Две компании Саудовской Аравии заинтересовались таджикским рынком
27.0407:59Генпрокуратура: Содик Ортиков не является уроженцем и гражданином Таджикистана
27.0407:36В Калининграде задержаны 12 выходцев Центральной Азии. ФСБ называет их террористами


Самое обсуждаемое

26.0407:01Экс-сотрудники антикоррупции. «Чистка» продолжается(4)
26.0416:53Во что нам выльется строительство Рогунской ГЭС?(1)



(C) 2001-2017 TopTJ.com

TopTJ.com - Новости Таджикистана
00:00:00.0156223