Авторизация
 
 
Регистрация на сайте
Восстановление пароля


Новостные каналы


Skip Navigation LinksTopTJ.com  →  Новости Таджикистана  → 

Главные новости, Лента новостей, Происшествия

28.08.201215:59
Источник изображения: ИА "Авеста"

Два взгляда на события в Хороге

Avesta.Tj | 28.08.2012 | События в Хороге вызвали широкую дискуссию в обществе. Кто-то считает правильными действия властей, применившей военную силу, часть общества считает данное действие грубейшим нарушением основного закона – Конституции страны.

«В настоящее время, как мне кажется, в республике идёт намеренный процесс дестабилизации обстановки третьими силами», - заявил в интервью «Авеста» молодежный лидер из Худжанда, руководитель ОО «Единство молодежи» Рустам Юсупов. При этом он подчеркивает, что правительство республики, проявляя заинтересованность в стабилизации ситуации, пошло на все требования и начало выводить войска.

«Воспользовавшись ситуацией, с целью вновь обострить ситуацию в регионе, третьими силами было организовано нападение на дом одного из неформальных лидеров Хорога Имомназара Имомназарова», - считает собеседник, отмечая, что подобные случаи часто встречаются в практике международного терроризма.

«Подобные случаи и сейчас, и в будущем могут спровоцировать эскалацию ситуации в стране. В результате чего можно ожидать огромные жертвы, как среди мирного населения, так и среди военнослужащих Это, в свою очередь, может стать поводом для разрушения мира и согласия не только в Таджикистане, но и во всём Центрально-Азиатском регионе», - считает Юсупов.

«На мой взгляд, требование жителей вывести правительственные войска из Хорога неправильное, так как они являются гарантом безопасности региона. По мере необходимости нужно было объявить комендантский час в целях безопасности мирных граждан, или усилить блок-посты. В тоже время, местные жители должны сотрудничать с силовыми структурами страны и не поддаваться на провокации. Вспомните, к чему привели призывы сепаратистов и криминала южного региона Киргизии: десятки тысяч людей пострадали и погибли более 3 тыс. мирных граждан», - подчеркнул он

«Сейчас многие задаются вопросом: кому выгодна очередная нестабильность. Безусловно, не правительству, которое вложило усилия для сохранения стабильности в стране и стремится до сих пор встать на ноги. И отнюдь не президенту, который когда-то поставил жирную точку на гражданской войне. И уж тем более не простому народу, пережившему пятилетнюю гражданскую войну, принесшую ей многотысячные человеческие жертвы», - считает политолог.

«Такая ситуация, несомненно выгодна, так называемым третьим силам, которые хотят развивать беспрепятственно свои нелегальный бизнес или тем силам, которые заинтересованы нашей геополитикой. И прежде всего, в дестабилизации ситуации в стране и ЦА заинтересованы иностранные государства, которые хотят реализовать и развивать свои военно - экономические цели», - отметил он.

По мнению Юсупова, третьи силы намерены повилять на результаты предстоящих президентских выборов путем дестабилизации ситуации в том, или ином регионе страны путем организации провокаций, а также ситуации, которая повлияет на имидж правительства и президента перед обществом, при этом демонстрируя «бессилие» властей и президента страны. «Хочется, надеяться, что руководство Таджикистана сможет держать ситуацию под надежным контролем»», - резюмировал эксперт

Однако с ним не согласен другой согдийской политолог Улугбек Джахонгиров. По его мнению, события в Хороге - это отнюдь не дело рук «так называемой третьей силы», а как раз-то определенных сил внутри самой республики, которые заинтересованы в изменениях во властных структурах. «Но это нездоровые силы», - уверяет политолог.

«Сопоставьте «брань и ругань» в Хороге с обычной семьей. Может ли кто-то с улицы повлиять на то, чтобы в семье просто разразился скандал?!,- задался вопросом Джахонгиров.

«События в Хороге показали слабость правительства. Так, как за прошедшие 20 лет правительство не смогло ликвидировать возможные очаги латентной напряженности, сохраняющейся в Таджикистане. Слабость правительства еще и в том, что оно в принципе пошло «на поводу» у митингующих и начало выводить войска из города»,- продолжает Улугбек Джахонгиров.

Политолог считает также, что в хорогских событиях вина самого правительства.

«Как мне кажется, в правительственных кругах были и остаются лица, связанные с теми самыми полевыми командирами, которые вдруг появились почти из неоткуда, и с так называемыми неформальными лидерами», - отметил он.

По мнению Джахонгирова, эти события, в том числе и убийство генерала Назарова, безусловно, связаны и с предстоящими президентскими выборами в стране.

«По сути, убийство Абдулло Назарова - это повод начать новую конфронтацию в республике, так сказать попытка «зажечь новый очаг». Если посмотреть на события более глобально, то вполне возможно, что здесь не обошлось без вездесущих США, обязательно России. У этих держав начинается война за геополитический интерес в РТ», - считает эксперт.

Источник: ИА "Авеста"
2.3
- всего оценок (3)
- ваша оценка


Новый комментарий

Обсуждение новости

 
1
 
 
 
 
 
Автор Сообщение
01.09.2012 23:05
Ребята не оскорбляйте родителей, если кто то оскорбляет ваших то игнорируйте его он попросту не человек. Родители нам не говорят сидеть и писать  какие то комментарии это наше мнение.  
01.09.2012 16:34ответ на сообщение →Imran (29.08.2012 14:01)

(1) Во время ГВ в ТДЖ как и вообще во всех войнах шла строжайшая дезинформация и также будет всегда. Каждая сторона правдой или ложью будет чернить опонентов что даже дураку понятно.

(2) В те времена я был маленьким и не знал война там или уйня  мне по было похеру. По этому не берусь обсуждать или критиковать действие людей того или иного региона тех времен да бы не запятнать или не оскорблять честь тех кто погиб  в той бойне.

(3) У нас если 6-ти летному дают книжку полистать у вас ему даю тряпку с ведром и отправляют мыт авто, или же кондуктором он работает в тангенках.что тоже может помочь в его развитии математики. 

(4) Касательно знание языков то тут согласен ТВ очень помогает , если бы  у вас в детстве смотрели  больше ТВ то на вопрос стюардессы "вам чай или кофе" не ответили бы вопросительным взглядом и ухмылкой и не попросили бы переводить им а взяли бы себе чаек на посошок! 

(5) Фонд AKDN в то время помог не только Памиру а  еще очень многим  регионам начиная от продовольствия и до строительство мостов и других жизненно важных объектов и по сей день почти в том же темпе. ваша псиная неблагодарность просто поразительна ! 

(6) Я буду последним гандоном если назову твой НАрод жалким. У меня полно друзей из равнин и за которых я в огонь и в воду. У твоего народа столько же прекрасных  качеств сколько и у моего А такие как ты у нас тоже есть именно поэтому и говорят что люди одинаковы. Есть козли в вашем лице и есть адекватные люди которые трезво мыслят.                     

2
01.09.2012 11:16ответ на сообщение →Milat (30.08.2012 09:16)
Гость
IP:95.142.85.34
User Milat (30.08.2012 9:16:29) wrote:
ana goosfand ba khudo. Ci zabane gap mezani zabane goosfankho pomiri)))))))))) 

 бедный миллат - ненавидит памирцев, узбеков, иранцев, русских и т.д и т.п. - просто бедный и падкий духом КАФИР и ХАРРАМ. в интернете все отимели его мамашу сучку а он ебалу ни как ни закроет наверное для них с его мамашей это простая норма всего...говсавори харром-номи точика бад карди падарлаънат

P.S
01.09.2012 09:43ответ на сообщение →ANTIFA (01.09.2012 02:09)
Гость
IP:124.117.113.65

Spisibo  Brat za vilojenuyu Statyu , bilo interestno uznat mnenie sovershenno neytralnogo cheloveka !!! Dumayu on vse skazal , shtobi lyudi ponyali khotyabi to shto   Gos.Smi i Pravitelstvo konkretno obmanivalo narod  pro pamir .

01.09.2012 02:09
Цитата

Хорог, 24 июля 2012 года

Записки о рождении войны

Не говори никому.
Всё что ты видел – забудь.

О.М.

Кому-то надо кричать.

Я.С.


Накануне днём я давал интервью корреспонденту РИА «Новости». Звонок раздался как раз в тот момент, когда я зашёл в туалет в Зоомузее. Мне пришлось выйти в коридор, к скелету мамонта, чтобы спокойно ответить на все вопросы. Коллеги предупреждали меня, чтобы я был осторожнее во время интервью, потому что корреспонденты имеют обыкновение перевирать факты, публикуя их. Но это интервью было более чем странным. Корреспондент упорно не хотел знать, что же именно происходило 24 июля сего года в столице Бадахшана. Все вопросы касались безопасности российских граждан на Памире. Уже после того, как корреспондент записал моё имя и место работы, и попрощался, собираясь закончить разговор, я спросил его, хочет ли он услышать, в чём реальная обстановка отличалась от той, которую рисуют все средства массовой информации. Корреспондент согласился с огромной неохотой. Он явно рассчитывал, что я ничего не скажу, и ему потом не придётся замалчивать или перевирать полученные от меня сведения. Удивительно политкорректное интервью это было.

Мне уже тридцать три года. Мой друг и одноклассник, погибший в «Норд-Осте», десять лет лежит на Введенском кладбище. Его мама смогла прожить всего три года без сына. Единственный человек, которого она считала ответственным за трагедию, до сих пор находится у власти. А я жив, хотя жизнь порою кажется невообразимо скучной, и только наука, которой я занимаюсь, продолжает приносить мне всё новые сюрпризы. В Хороге, под обстрелом, я достал свои полевые дневники и начал заполнять титульные листы, указывая адрес, по которому мои записи могли бы переслать моим коллегам, если бы со мной что-нибудь случилось серьёзное. Наивно, конечно, но в такие минуты мне мои научные результаты начинают казаться важнее, чем моя собственная жизнь. Жалко только, что из-за крайне неразборчивого почерка вряд ли моими дневниками кто-либо сможет воспользоваться.

Хорог – один из моих самых любимых городов. Светлый, дружелюбный, чистый, непривычно европейский город на самой границе с Афганистаном. В конце мая в школах звенели последние звонки, и по улицам ходили нарядные юноши и девушки в национальных костюмах, с безупречным вкусом сочетая европейские и памирские элементы в своей одежде. Мы ели мороженое в городском парке, сидели на набережной Гунта, гуляли по свежей траве под сенью тополей ботанического сада. Потом уехали в кишлак Дехмиёна, где провели два месяца, практически сроднившись с семьёй, приютившей нас в своём доме. По приглашению родственников наших хозяев, побывали на памирской свадьбе. Мы были самыми уважаемыми гостями в доме, где собрались несколько сот человек. Когда уже молодые стояли, готовые обменяться кольцами и расписаться в согласии быть мужем и женой, нотариус прервал напутственную речь на памирском, и, «пользуясь случаем», поприветствовал нас, начал рассказывать всю историю отношений Бадахшана и России. Молодые терпеливо ждали окончания его речи. В этом году и я, и мои коллеги особенно остро почувствовали, что памирцы не пожалеют последнего для своих гостей, тем более если они приехали из России. Тем ближе к сердцу мы восприняли те ужасы, которые переживает сейчас народ Бадахшана. О том, что мне удалось увидеть, я и хочу рассказать. Это тот рассказ, который не был нужен представителю РИА «Новости».

В средствах массовой информации вскользь проходила информация, что операция в Хороге была запланирована властями задолго до убийства генерала. Я охотно верю этому. Я третий год работаю в Таджикистане. Первый год мы прожили полтора месяца по соседству с дачей местного профессора экономики, куда для отдыха нередко приезжали и чиновники правительства Таджикистана. Работники, смотревшие за этой дачей, показывали нам дом, книги, которые хозяину дарил лично Владимир Путин. Мы пили грузинские вина в подвале этой дачи и ужинали в саду, отказались только от купания в бассейне. Никто из представителей местных спецслужб не интересовался нашим визитом. На следующий год я три месяца прожил на границе. В дом, где мы жили на юго-западе республики, близ стыка границ Таджикистана, Афганистана и Узбекистана, нередко приезжали и высокопоставленные чиновники, и работники спецслужб – по приглашению гостеприимного хозяина. Их интересы нашими делами были обусловлены не более чем личным любопытством, дотошных расспросов никто не устраивал. Когда один милицейский генерал всё-таки обнаружил в моём фотоаппарате снимки государственной границы, мне с лёгкостью удалось отшутиться, и даже фотографии уничтожать не пришлось. За месяц работы на афганской границе в Ишкашимском районе Бадахшана я не видел пограничников ни разу, а с местным участковым познакомился только в тот момент, когда местные бичи по пьяни и по глупости украли мой сотовый телефон. Разбирательство кончилось тем, что у меня долго просили прощения, и купили новый аппарат с сим-картой в обмен на отказ от заявления, чтобы только не заводить уголовное дело.

В этом сезоне активность таджикского КГБ была подозрительно высокой, власти явно боялись лишних внимательных глаз, только формальных поводов избавиться от нашего присутствия они не смогли придумать. Первой ласточкой стала настойчивая просьба работника душанбинского аэропорта к Тамаре, прилетевшей в Таджикистан с белой ленточкой на рюкзаке, снять копию с её паспорта. Я не уверен, что это связано с последующими событиями в Бадахшане. В Душанбе, когда мы получали разрешения на пребывание в Бадахшане (пограничном регионе), нам дали их всего на месяц (а мы планировали работать там не менее двух месяцев). Мы тогда решили, что это всего лишь повод взять с нас лишние деньги (продление разрешений стоило недёшево). Но вот вскоре, в начале июня, после приезда всей группы на Памир, нас всех собрал местный участковый. Он долго узнавал, кто мы, откуда и что именно делаем. Быстро стало известно, что задание всё выяснить он получил от местного КГБ. На наши шутливые замечания по поводу чрезмерной активности спецслужб он реагировал крайне нервно. Разрядить обстановку помогли несколько бумажек с печатями, которые мы ему показали (среди них – приглашение, подписанное лично Президентом Академии наук Таджикистана), и разговор по телефону с принимавшим нас Абдулназаром Абдулназаровым – начальником службы лесного и охотничьего хозяйства Бадахшана. Когда всё прояснилось, участковый расслабился и стал столь же милым, вежливым и предупредительным человеком, как и остальные памирцы.

Через месяц, уже в начале июля, мой студент шёл по улице кишлака, когда рядом с ним остановилась машина. Из неё вышел работник КГБ и начал интересоваться, что Саша делает в кишлаке, и зачем ему бинокль. Потом подошёл наш хозяин, и КГБ-шник стал уже у него интересоваться, на каком основании люди из Москвы уже два месяца живут у него дома. Надо заметить, что о судьбе сашиного бинокля у КГБ-шника были точные догадки. Когда мы 24 июля заехали в Хорог, памирцы, переживавшие за своих родственников, дававших отпор правительственным войскам в центре города, попросили у Саши бинокль (по-памирски – «дурбин»). Обратно Саша бинокль не забрал, во-первых – по причине нашего внезапного отъезда из города, а во-вторых – справедливо считая, что жителям Хорога бинокль в тот момент был нужнее, чем ему самому. Я бы, наверное, поступил так же, как Саша, но перед отъездом в Хорог уже успел подарить свой «дурбин» местному мальчику Адису, чтобы он мог искать в горах коз и коров.

Здесь я должен сделать отступление про моё отношение к КГБ и ФСБ. В своё время, перед первой поездкой в Таджикистан, у меня был конфликт с одним из должностных лиц факультета. Это было чистой воды непонимание с обеих сторон, непонимание, которое довольно быстро удалось разрешить. Но из-за моей несдержанности обсуждение личности этого человека и того, насколько хорошо он исполняет свои должностные обязанности, выплеснулось в интернет, и даже попало в топ постов Яндекса, так что часть моих записей можно до сих пор обнаружить в сети, хотя я и постарался всё удалить, как только понял, что конфликт полностью исчерпан, и взаимопонимание достигнуто. Но и в момент конфликта, и сейчас порою ко мне подходит очередной заслуженный профессор и в коридоре факультета начинает вполголоса рассказывать про родителей моего оппонента – работников КГБ, или про его друзей из ФСБ. Такие разговоры я стараюсь быстрее замять, они мне мало интересны. Если бы эти разговоры дошли до нашего отдела по технике безопасности, там бы их выслушали с усмешкой, потому что в течение нескольких лет я приносил им медицинские справки со штампом поликлиники ФСБ. Там работала (врачом) моя тётя, и я, заходя в здание без таблички в тихом переулке близ Архитектурного института, всё думал, как мы посмотрим друг другу в глаза, если встретимся в холле с моим оппонентом.

Работники спецслужб первыми страдают при любом закручивании гаек со стороны власти. Моя тётя много лет работала врачом-геронтологом. Её пациенты (среди которых, возможно, были и родители моего оппонента) надеялись, что будут ходить к ней как к первоклассному специалисту до конца своих дней. Всё обернулось иначе. По поликлинике был обнародован приказ, согласно которому все её работники объявлялись условно невыездными. Отныне на каждую поездку за границу работников этой поликлиники должно быть получено особое разрешение, выданное консилиумом генералов. Узнав о приказе, моя тётя ушла на пенсию. Потому что её сын давно живёт за границей, и тётя не хотела терять связь со своим сыном и внучкой. В результате того, что она и многие её коллеги покинули поликлинику, понятное дело, пострадали в первую очередь пациенты. Другой пример – родители моего друга, погибшего в «Норд-Осте». Отец его долгое время работал на внешнюю разведку, и я склонен доверять его оценкам того, что произошло при захвате и освобождении заложников. Но доступ к материалам следствия ему довольно быстро и цинично перекрыли, не позволив узнать все подробности гибели сына.

Как только в Бадахшане был убит генерал КГБ, тут же начались аресты среди местных работников спецслужб. Аресты прошли перед началом военной операции, вероятно – власти боялись людей, слишком много знавших, – тех, кто мог предсказать развитие ситуации. В бадахшанском КГБ служат только этнические таджики, памирцев туда не пускают. Но открытость и гостеприимство памирцев таковы, что невозможно прожить в регионе хотя бы короткое время, не породнившись с ними духовно, не полюбив этот народ. Власти, вероятно, побоялись, что местные КГБ-шники стали слишком «своими» среди населения горных кишлаков. Среди арестованных оказался и работник КГБ, допрашивавший на улице моего студента и нашего хозяина. Не исключено, что власти пожертвовали и генералом как простой пешкой. Абдулло Назаров был в регионе человеком уважаемым. Примерно за год до гибели ему удалось моментально погасить разногласия между киргизами и памирцами – жителями посёлка Мургаб. Он приехал в посёлок и доходчиво объяснил местным киргизам, что с ними случится, если хотя бы кто-нибудь поднимет руку на памирца. Обстановка в кишлаке моментально стала спокойной и дружественной, потому что обрисованный сценарий киргизов совсем не устраивал. Генерал вернулся в Хорог безоговорочным победителем, не устраивая ненужных репрессий. По разговорам, работа Абдулло Назарова в Бадахшане являлась своего рода почётной ссылкой, – власти не хотели видеть такого сильного и принципиального человека проживающим в Душанбе или Кулябе. Командировка генерала в Ишкашимский район была заведомо рискованной. Судя по реакции властей, они заранее готовились к тому, что дело кончится убийством. Власти выигрывали, избавляясь и от неугодного человека, и получая повод для начала операции по устрашению и усмирению местных жителей.

В момент убийства генерал оказался один. Ни охранники, ни личный шофёр не успели за него вступиться. Убийцы отпустили их с миром, даже зная, что те видели всё произошедшее и могут поведать об этом властям. По первой информации, убийство было случайным, во время внезапно вспыхнувшей ссоры. Зная обнародованные обстоятельства трагедии, можно допустить, что она была подстроена скорее таджикскими властями, чем памирцами. Уже в середине июня, когда мои коллеги гостили в Ишкашиме, посёлок был полон стянутыми туда войсками. Моих коллег в Ишкашиме принимали пограничники – те самые люди, кто сейчас оказался среди главных подозреваемых в деле об убийстве. На вопросы моих коллег, чем обусловлена такая активность, не беспорядками ли с афганской стороны, пограничники отвечали с некоторым раздражением, что и сами не знают, что с афганской стороны – всё спокойно. По отзывам моих коллег, те самые люди, кого сейчас обвиняют в убийствах, в контроле за потоками наркотиков и драгоценных камней через границу, были очень приличными, радушными, живущими так же скромно, но с достоинством, как и остальные памирцы. Если и вправду у них были высокие доходы, ишкашимские пограничники, как и остальные жители Бадахшана, должны были в первую очередь помогать своим близким и дальним родственникам и знакомым. Это закон, по которому издавна жили люди Бадахшана, – тот, что помог им продержаться в течение многих веков, и помогает существовать сейчас.

Самое время теперь перейти к хронике событий. 21 июля днём мы приехали в Мургаб. На следующее утро, покидая высокогорный посёлок, обратили внимание, что пост на въезде в город усилен вооружёнными солдатами. Выяснилось, что это связано с убийством генерала КГБ, произошедшим в Ишкашимском районе Бадахшана. Водитель вкратце рассказал нам о генерале, об известных обстоятельствах трагедии. Тревоги за будущее Бадахшана ещё не было. Мы вернулись в кишлак, расположенный недалеко от Хорога, и отпустили водителя, отправив с ним в город часть своих вещей, чтобы затем выбираться туда налегке. Следующий день мы провели, заканчивая работу в окрестностях кишлака. К нашим хозяевам в этот же день должен был приехать сын со своей семьёй. К его приезду уже забили овцу. Незадолго до этого сын приехал в Хорог из Душанбе, но перед приездом к родителям заехал в кишлак Поршнёв, расположенный недалеко от Хорога, со стороны Душанбе. Хозяин сказал нам, что сын не приедет, поскольку проезд через Хорог перекрыт. Стало известно, что не работает рынок, что аэропорт работает только на приём самолётов с солдатами и военной техникой. На следующий день (24 июля) в городе был запланирован митинг, и было очевидно, что обстановка в городе тревожная. Однако наши коллеги, жившие в Хороге, не звонили нам, и мы с Сашей рассчитывали, что сможем без особых проблем добраться до города и уже на месте прояснить ситуацию.

Как нам рассказали позже, вероятно, на этот день были запланированы переговоры властей с подозреваемыми в убийстве, скрывшимися у своих родственников в Хороге. Подозреваемые пошли на встречу с властями, но повернули обратно, как только увидели, что здание, где должны были проходить переговоры, окружено вооружёнными людьми. Они поняли, что справедливого суда не будет, и повернули обратно. Никакие меры к их задержанию в тот момент не были приняты властями. Всё продолжало развиваться так, будто власти искали повод для уничтожения города.

Утром 24 июля мы собрались, сели на машину, с которой договорились заранее, попрощались с хозяевами и поехали в Хорог. Уже с утра не работала сотовая связь. Как позже оказалось, вся связь – и сотовая, и стационарная, и выход в интернет, – всё было отключено в тот самый момент, когда в Хороге началась перестрелка. Бадахшан вновь оказался в полной изоляции от мира. Мы доехали до ближайшего крупного кишлака. На улице стояли несколько машин, и таксисты обсуждали обстановку. Водитель поговорил с ними, затем честно предупредил меня, что въезд в город закрыт, и спросил, каковы теперь наши планы. Поскольку мы заранее договорились о приезде в город и не могли так просто отменить деловые встречи (в том числе с академиком – директором Памирского биологического института), мы попросили довезти нас хотя бы до поста, до въезда в город. Вместе с нами дальше поехали и памирцы, рассчитывавшие попасть в город – для покупок, или по другим делам. Не обращая внимания на предупреждающие жесты встречных водителей, мы продолжили свой путь по Памирскому тракту. Без проблем доехали до поста на въезде в Хорог. Машину, как и ожидалось, не пропустили. Нам тоже посоветовали вернуться обратно. Я постарался убедить милицию, что у нас обратного пути нет, что бы должны как минимум увидеться со своими коллегами, предупредить их. В отсутствие связи мы могли это сделать только лично. День 24 июля мы должны были провести в Хороге, 25 июля отправиться в Душанбе, 26 июля провести там ряд деловых встреч и на следующее утро – вылететь в Москву по уже купленным билетам. Когда я назвал имя человека, который обеспечивал нашу встречу в Бадахшане, милиционер согласился нас впустить в город, сказав, что тот занимает такую же высокую должность, что и милицейский начальник. Однако перед этим честно предупредил, что в городе сейчас совсем небезопасно. Пост находится на удалении от самого Хорога, и, находясь там, мы не могли и предполагать, насколько серьёзны его слова. Нас с Сашей пересадили в другую машину, и мы поехали дальше. Никаких других иностранцев, в том числе корреспондентов, на въезде в город в тот момент не было. По пути мы видели напуганных, взволнованных женщин, стоявших в растерянности у шоссе, или выбиравшихся из города на машинах. Проехали ГЭС, въехали в сам город. По мосту переехав на другую сторону Гунта, машина уткнулась в баррикаду – перевёрнутый старый «ЗиЛ». Вернулись на правый берег реки, там снова уткнулись в преграду. Делать было нечего, нас высадили, и машина уехала. На улицах города сидели на корточках местные мужчины. Со стороны центра города доносились звуки перестрелки. И узнаваемый треск очередей из автоматов Калашникова, и более редкие и мощные выстрелы (из гранатомётов?). Стало очевидно, что пройти в центр, где жили и работали наши друзья и коллеги, не удастся.

Мужики на улице очень удивились, когда увидели нас. Они думали, что всех иностранцев заранее вывезли из города. Действительно, накануне, когда дороги уже были перекрыты, был организован специальный транспорт для вывоза иностранных граждан. В частности, всех китайцев, работавших в Хороге, довезли до Мургаба и разместили там в гостинице. Узнав, что мы из Москвы, наши новые знакомые повели нас в свой дом, уводя из-под обстрела. Это были памирцы, незадолго до начала конфликта приехавшие из Москвы, где они были на заработках. Нас разместили на втором этаже только что построенного, ещё неотделанного дома, и постарались убедить ни о чём не беспокоиться. Неоднократно просили прощения за то, что не могут принять нас как следует, в полном соответствии с законами местного гостеприимства. Вместе с нами на втором этаже был студент РУДН, также недавно вернувшийся из Москвы. Нам постелили курпачи, принесли подушки, горячий чай, сладости.

В доме гостеприимных хозяев мы оставались часа два. Стрельба то прекращалась, то возобновлялась с новой силой. Хозяева были уверены, что памирцы не отдадут город. «Если у брата кончатся патроны, он возьмёт казан», – говорили они. Позже памирцы признавались, что в бою они такие же, как и русские, – сложат головы за своих родных без малейшего сожаления и раздумья. Над городом начали кружить два военных вертолёта. По ним то из одного, то из другого двора давали очереди из автоматов. «Конечно, у нас есть оружие, чтобы подбить вертолёт», - признавались наши хозяева, - «но зачем его сбивать? – это же разведчики, пусть смотрят, что тут происходит, пусть боятся».

Со стороны Пянджа шёл штурм города правительственными войсками. Никто не знал, с чего началась перестрелка. Она возникла между третьим и четвёртым часами ночи. Связь отрубили сразу же, и очевидно, что причиной отключения была не простая техническая поломка. Одной из первых мишеней для правительственных войск стала городская мечеть. Её разбомбили, предполагая, что именно там отсиживаются преступники. Действительно, с усугублением обстановки в мечети собрались старейшины и вместе с подозреваемыми в убийстве решали, что делать дальше. Но к моменту расстрела мечети почти все они успели уже уйти оттуда. В первые часы перестрелки один из памирцев из гранатомёта подбил машину «Урал» с таджикскими солдатами, все они погибли. Было ясно, что уже в самом начале стрельбы жертвы с обеих сторон исчислялись десятками. Никакого бандподполья в городе не было. Просто в ответ на вызывающие и наглые действия со стороны таджикских властей каждый памирец достал из подвала оружие, ожидавшее своего времени ещё с девяностых годов. Воевали, защищая свои дома и семьи, свой народ, свою независимость. При этом мы не слышали ни одного слова против этнических таджиков, все считали, что они воюют с кланом кулябцев, захвативших власть в стране.

Новости поступали тревожные. Стало известно, что с другого берега Пянджа на помощь своим родственникам и единоверцам начали пробиваться отряды афганцев. На сопках засели снайперы, всё чаще ставшую уже привычной перестрелку стало перебивать глухое уханье артиллерии, бившей по столице Бадахшана. Оценить масштаб разрушений было трудно, город скорбно стоял, скрытый низкими грозовыми тучами. Несмотря на сопротивление жителей города, правительственные войска занимали квартал за кварталом, пробиваясь вверх по долине Гунта.

Взволнованные за нашу безопасность, хозяева решили вывезти нас из города в ближайший крупный кишлак, уверенные, что его власти бомбить не будут, так как там собралось всё гражданское население, бежавшее из Хорога. После недолгих метаний по забаррикадированным улицам, машина выбралась на Памирский тракт и довезла нас до поста. Я понял, что для нас оставаться в кишлаке бесполезно. Если даже перестрелка закончится, никто не может дать гарантию, что дорогу на Душанбе откроют в ближайшее время, учитывая хотя бы наличие отрядов афганцев, которые, в отличие от памирцев и таджиков, не будут, стреляя, разбирать, кто находится в машине – реальный противник, или покидающие город иностранцы.

На моё предложение найти машину до Мургаба памирцы сначала признались, что вряд ли кто согласится нас отвезти в такое время, когда каждый переживает за свою семью. Но я знал подходящую (реальную) цену, за которую можно нанять машину с водителем до Мургаба, и первый же водитель, которого, по моей просьбе, нашли милиционеры, охранявшие въезд в Хорог, за эти деньги согласился отвезти нас. Мы проезжали через кишлак, где прожили два месяца, повидали нашего хозяина, других знакомых жителей, вкратце обрисовали им реальное положение в городе. К вечеру добрались до Мургаба, где нас приютила уже знакомая по предыдущему приезду гостеприимная семья. В 90-е года наши хозяева работали в милиции в Душанбе, и видели много ужасов войны, о которых рассказывали нам – о людях, которых заживо резали на куски, о повешенных детях из детского садика, … Никто не желал повторения тех событий. Боялись, что Хорог начнут расстреливать с воздуха. Вспоминали недавнюю историю, когда в процессе уничтожения вооружённых бандитов правительственная армия стёрла с лица земли целый кишлак – со всеми его жителями, не пощадив ни женщин, ни детей. К вечеру стало известно, что Хорог в самом деле начали расстреливать ракетами с вертолётов, только таким способом подавив активное сопротивление жителей.

Связи по-прежнему не было. Утром хозяин ушёл на базарную площадь, чтобы найти машину до города Ош. Выяснилось, что границы закрыты для граждан Таджикистана. Иностранцев пока пропускали свободно. В условиях отсутствия информации их никто не задерживал, не эвакуировал, не предупреждал о серьёзности положения в Хороге. По дороге в Мургаб мы видели и китайских дальнобойщиков, направлявшихся в Хорог, и европейских туристов, двигавшихся к Хорогу кто на велосипедах, кто на мотоциклах, кто автостопом. Удалось договориться с киргизом, имевшим прописку в Оше. Наш хозяин считал цену за дорогу высокой, но для нас она была вполне подходящей, учитывая, что связи на тот момент всё ещё не было, и мы не могли ни отменить купленные билеты на самолёт, чтобы вернуть деньги, ни предупредить наших друзей и родственников в России, что мы в безопасности, ни сообщить о наших планах коллегам в Душанбе, ожидавшим наш приезд.

До Оша добрались благополучно. По пути пытались помочь пограничникам вытащить их машину, забуксовавшую на нейтральной территории у китайской границы. С ухудшением обстановки поступил приказ усилить охрану границы, а ремонт дороги, там, видимо, давно не делали. Когда доехали до киргизского пограничного поста, появилась связь, я смог связаться с Москвой. До аэропорта добрались уже затемно. И кассы, и справочная, и магазины, – всё оказалось закрыто. За поллитра спирта я выменял у охранников бутылку воды, лепёшками нас снабдили наши друзья в Мургабе. Мне удалось дозвониться друзьям, нам заказали билеты на ближайший рейс. Уже утром следующего дня мы были в Москве, живые и невредимые, успешно доставив все научные материалы.

Когда наши московские знакомые узнали, что происходит в Хороге, они, конечно, пытались с нами связаться. Телефоны в Хороге не отвечали, по горячей линии посольства в Таджикистане информацию о нас как о пропавших без вести передать не удалось. Как только мои знакомые произносили слово «Хорог», их тут же разъединяли. Данные передали только с помощью работников ФСБ, связавшихся с их таджикскими коллегами. Они честно предупредили, что, вопреки сообщениям новостных агентств, на Памире идёт реальная война, и найти нас в краткие сроки вряд ли удастся. И работники посольства, и представители ФСБ очень обрадовались, узнав, что наше путешествие завершилось благополучно.

Надежду на то, что кровопролитие в регионе удастся скоро остановить, памирцам дают предположения о скором вмешательстве в конфликт Владимира Путина и имама Агахана IV. Про этих людей надо рассказать. К Путину мои собеседники обычно относились с безмерным почтением, считая, что, как глава России, он является непременным заступником памирцев. Однако стоило напомнить местным про прошлогоднюю историю, когда из-за ареста российских лётчиков в Кулябе из Москвы начали высылать граждан Таджикистана, без разбора – и этнических таджиков, и памирцев, жители кишлаков легко соглашались с тем, что Владимир Путин – такой же (чу)дак, как и Эмомали Рахмонов, и методы решения проблем у обоих президентов мало отличаются. В этом году моими коллегами по работе были мои друзья, принимавшие активное участие в протестных акциях, проходивших в Москве. В результате обсуждения политических и околополитических вопросов неожиданно возник лозунг «ПУТИН ЛУЧШЕ, ЧЕМ КАСТРАЦИЯ». С того момента, как только возникала непростая ситуация, мы говорили друг другу: «…но это ведь всё-таки лучше…», – и действительно, на душе становилось легче. Когда мы сидели под пулями в Хороге, наши хозяева предоставили нам комнату с телевизором и DVD-проигрывателем, однако разнообразия дисков не было, и все два часа под треск автоматных очередей мы смотрели фильм про Владимира Путина. И успокаивались, вспоминая о том, что это всё-таки лучше…

Совсем другая фигура – Агахан IV. В прошлом году мы жили в кишлаке Зумудг на Пяндже. На стене гостевой комнаты висела фотография улыбающегося пожилого человека в европейском костюме, с орденом, на котором был изображён канадский кленовый лист. На мой недоумённый вопрос наши хозяева рассказали, что это портрет их имама. Памирцы по вероисповедению – мусульмане-шииты, последователи течения, называемого исмаилизмом. По объяснению наших памирских друзей, исмаилиты во главу угла ставят не исполнение религиозных обрядов, а образование, которое не ограничивается знанием Корана. Поэтому в регионе строят в первую очередь школы и университеты, и только потом – мечети. В некоторых новостях о ситуации на Памире говорилось об активизации в регионе исламских радикалов. Тому, кто хорошо знаком с памирцами, наличие среди них радикальных мусульман представляется куда менее вероятным, чем обитание в регионе снежного человека. В девяностые годы, когда памирцы оказались почти в полной изоляции, именно Агахан смог помочь им, доставляя гуманитарные грузы. Сейчас, продолжая по мере сил помогать таджикским памирцам, Агахан оказывает помощь и их родственникам и единоверцам по другую сторону реки Пяндж. Как нам рассказывали местные жители, как только в Хороге началась стрельба, Агахан начал вести переговоры с Владимиром Путиным и Эмомали Рахмоновым, пытаясь всеми силами остановить войну. Я убеждён, что если кому и удастся добиться мира в регионе, то действительно – только Агахану IV. Потомок иудеев, христиан и атеистов, я низко склоняю голову перед этим человеком.

Несколько слов о президенте Таджикистана. До начала конфликта памирцы неизменно говорили с уважением об этом человеке. Когда Рахмонов пришёл к власти, преследования памирцев практически прекратились. Их перестали убивать в Душанбе, позволили сохранить относительную автономию. Приезжая в Бадахшан, Рахмонов спокойно и свободно, без вооружённой охраны, ходил по улицам Хорога. Началом новой войны Эмомали, по мнению памирцев, подписал себе смертный приговор. Местные жители с трудом могут допустить, что президент республики теперь надолго сохранит свой пост. «Вот увидите», – говорили наши друзья, – «вскоре произойдёт заказное убийство». И добавляли, что убийцей не обязательно будет выходец с Памира. По их сведениям, против политики Рахмонова сейчас выступают уже и многие кулябцы – жители региона, откуда родом президент. Однако кто из россиян мог подумать, что после «Норд-Оста» Владимир Путин надолго останется у власти? А вот смотрите – прошло уже десять лет, а ситуация ничуть не изменилась.

В заключение хочу предупредить, что факты, изложенные в моём рассказе, могут отличаться от реальных. Слишком много было слухов и домыслов, которые невозможно проверить. Это субъективные впечатления очевидца, и – признание в любви памирскому народу со стороны человека, обеспокоенного его судьбой.

Я не перечитывал набранный текст, если там есть опечатки и стилистические неточности я потом исправлю, ладно?

PS: сегодня стало известно, что по крайней мере некоторым из моих знакомых удалось благополучно выехать из Хорога. Как сейчас выглядит город – не знаю. Боюсь, что, даже если удастся остановить войну, таджикские власти надолго закроют и город, и Бадахшан для въезда иностранцев.
31.08.2012 18:58ответ на сообщение →Milat (30.08.2012 09:16)
Milat et rodsvenik prezidenta kotoriy skrivaetsya pod on odin iz nayomnix provitelsvenix pidorasov kotoriy naneli shtobi spravacirevta narod,, ya nomer ne dayot boitsya kak suchka konchenaya ne otvechayte emu esli na Gavna nastupaesh on budet bolshe vonyat..
мухамад тараки
31.08.2012 18:19ответ на сообщение →kamen (31.08.2012 08:07)
Гость
IP:82.145.210.159
User kamen (31.08.2012 8:07:34) wrote:
Mi pamirtsi ne tadjiki

 ты узбак нешасни онука нах отсуда без монголойдов разберемса МЫ ТАДЖИКИ ЕДИНИ И НЕДИЛИМИ 

Comunity
31.08.2012 15:12ответ на сообщение →kamen (31.08.2012 08:07)
Гость
IP:120.71.178.94

Ti silno Zablujdaeshsya  , da mi pamirci no mi tajikskie Pamirci  , Esli tajikskie soldati ili omonvci i snaipera strelyali po pamircam eto ne govorit o tom shto nam stoit padat da urovnya etikh provokatorv ikh cel v eto i sostoit: Razdelyay i Vlastvuy !!!  i ot nas i vsekh drugikh regionov  zaviset edinstva vsego tajikistana protiv etogo nesprovedlivogo rejima i ne nado padat do urovnya takikh Provakatorov kak Millat i emu podobnikh !!! 

Mi ne doljni nastupat na te je grabli  na kotorie nastupilo proshloe molodoe  pokolenie Pamircev,Kulyabcev, Garmcev i Drugikh Bratyev  za shto i poplotilas vsya respublika   !!! 

Emomali - Davay Dosvidaniya !!!!

1234
31.08.2012 15:05ответ на сообщение →q (30.08.2012 22:37)
Гость
IP:109.75.57.2
User q (30.08.2012 22:37:17) wrote:

ты сам случайно не из этого розового здания ?

  жжешь, в "розовых" здании только такие "розовые", сорри "голубые", как миллат, зелимханов и другие подпевалы иранские и сидят

машам ТОЧИК
31.08.2012 14:22
Гость
IP:95.142.83.40

Памирцы Таджики и их называют Бадахшанскими Таджиками, только тупые говорять и утверждают что они не Таджики, Мо Точикем, Машам Точик вадам, ястам, рисамта ид маш фахри.

Не отвлекайте народ от нужных проблем, коррупции  и бездарностей изза чего и случилось это война, а кто какой национальности это дела тупых,фашистов и провокаторов.

31.08.2012 10:48ответ на сообщение →kamen (31.08.2012 08:07)
нам на тебя посрат
badaxshan
31.08.2012 10:47ответ на сообщение →kamen (31.08.2012 08:07)
Гость
IP:94.199.18.83
User kamen (31.08.2012 8:07:34) wrote:
Mi pamirtsi ne tadjiki

Ti ne tadjik, no i ne pamirec. A uzbek i provokator

1234
31.08.2012 10:05ответ на сообщение →kamen (31.08.2012 08:07)
Гость
IP:109.75.57.2
User kamen (31.08.2012 8:07:34) wrote:
Mi pamirtsi ne tadjiki

 

Кончай тоже уже, если кто-то развязал войну на Памире, я тебя понимаю, но это не значит же, что надо всех под одну гребенку пускать, почти весь Таджикистан стали на защиту Памира, в единстве наша сила. К тому же, если бы Шириншо Шотемур себя отделял от всего таджикского народа, он бы не принял активное участие в отделении Таджикистана от Узбекистана. Вон посмотри лучше на всяких гомиков иранцев-полуевреев, которые замахнулись на Таджикистан, их скоро америкосы вместе с израилем будут бомбить, они заскулили и хотят в Таджикистан, наш Таджикистан перебраться, и свои порядки тут навести. Не выйдет, суки, обосретесь нахрен

31.08.2012 08:40ответ на сообщение →kamen (31.08.2012 08:07)
User kamen (31.08.2012 8:07:34) wrote:
Mi pamirtsi ne tadjiki

 шукронаи Худованд--Точик нести

kamen
31.08.2012 08:07ответ на сообщение →мухамад тараки (30.08.2012 23:32)
Гость
IP:83.149.9.1
Mi pamirtsi ne tadjiki
мухамад тараки
30.08.2012 23:32
Гость
IP:82.145.208.129
братя хаватит мы все один народ мы все таджики и хватит болет ригионализмом мыж нехотим как в Сири вот там это кашмар там людей убивают пачками да унас призидент совсем роспустил своих родствиников пока мы будем делит себя по ригиону мы нечего недобемса ОТ ХУДЖАНДА ДО ПАМИРА ОТ ПАМИРА ДО КУЛЯБА МЫ ЕДИНИ НАРОД МЫ ТАДЖИКИ 
30.08.2012 22:37ответ на сообщение →Milat (30.08.2012 13:43)

ты сам случайно не из этого розового здания ?

30.08.2012 21:12ответ на сообщение →Milat (30.08.2012 13:43)
так ты же в Иране, и писал что тебе визы не дают, ты какой то быстрый то тут то там, то такой то другой. Ты это определись а то непонятки получаются. 
Кулябец
30.08.2012 17:21
Гость
IP:91.219.238.56

Слушайте, вы идиоты, вы что обнаглели, что с памирцами в таком тоне разговариваете? Если бы не памирцы, мы бы вас давно еще в 90-годы бы уничтожили. Мы без проблем бы дошли до Дарваза и Ванджа, но именно памирцы нас остановили. Так что не шутите с ним, они вам голову оторвут.

Zelimkhanov
30.08.2012 17:03ответ на сообщение →Вахдат (30.08.2012 16:46)
Гость
IP:2.134.154.34
Тут нет не у кого какой либо организации движения и партийцев тут тоже нет, что вы со своей стороны можете, предложить Таджикской молодежи, давайте соберемся в Душанбе и обсудим наши дела действия, ваши слова тут очень сочетаются молодеешь это будущее Таджикистана, давайте друзья попробуем. Напишите дату и место встречи обсудим.
 
1
 
 
 
 
 

Обсуждение в Facebook:




Главные новости

03.1210:03Путин призвал упростить получение гражданства РФ для выходцев из бывшего СССР
03.1209:31На севере Таджикистана раскрыто жестокое убийство, совершенное в 2010 году
03.1209:12Эмомали Рахмону построят новые резиденции
03.1208:28М.Убайдуллоев подверг критике работу столичных энергетиков
03.1207:10Душанбе признали худшей столицей Центральной Азии


Самое обсуждаемое

01.1214:11Атамбаев о ЕАЭС: вступаем в братский союз и встречаем старшего брата, который нам ножки подставляет(5)
01.1209:43На реализацию новой Национальной стратегии развития Таджикистана необходимы $118,1 млрд.(2)
01.1217:52Земан и Рахмон не стали общаться с журналистами(2)
02.1210:57Лидер Компартии Таджикистана верит председателю Нацбанка, но стоит в очереди за своим депозитом(2)
02.1211:21Атамбаев ответил на слова мэра Москвы о киргизских мигрантах(1)



(C) 2001-2016 TopTJ.com

TopTJ.com - Новости Таджикистана
00:00:00