Авторизация
 
 
Регистрация на сайте
Восстановление пароля


Новостные каналы


Skip Navigation LinksTopTJ.com  →  Новости Таджикистана  → 

Лента новостей, Политика/Власть

03.07.201418:59
Источник изображения: news.tj

Таджикистан: вызовы и риски в 2014 году

Уже в течение нескольких последних лет 2014 год называется важным и даже судьбоносным в истории региона. И не только в связи с предстоящим выводом войск НАТО из Афганистана. Изменения происходят на глобальном уровне - мировая экономика, по оценке многих экспертов, входит в новую фазу своего развития и реформирования.

Таджикистан, как и страны СНГ в целом, хорошо интегрирован в существующую экономическую систему. Однако изменение и трансформация мировой экономики, даже в масштабах СНГ, может отрицательно повлиять на возможности страны по сохранению стабильности.

В ТАДЖИКИСТАНЕ сложилась так называемая «постсоветская общественно-экономическая модель», которая в общих чертах характерна для всех республик бывшего Союза. Эта модель отличается следующими общими особенностями:

- недостаточное применение принципа разделения властей;

- доминирование командно-административного метода управления;

- непрозрачность власти, сращивание власти и собственности и концентрация и того и другого в руках относительно узкого круга/группы элит;

- непропорциональное развитие теневой экономики и так далее.

Вместе с тем таджикская модель (как и все остальные) обладает рядом специфических черт. Основным фактором для нас явилась гражданская война, продлившаяся более пяти лет. Межтаджикский конфликт до сих пор считается не только одним из самых продолжительных, но и одним из наиболее ожесточенных на постсоветском пространстве. Он привел к следующим последствиям:

- Масштабная миграция (беспрецедентная по масштабу на всем постсоветском пространстве). В первую очередь речь идет об эмиграции русскоязычного населения. К нему в Таджикистане традиционно относили не только этнических русских, но и выходцев с Кавказа и Поволжья. А также значительную часть душанбинцев, для которых русский язык был основным языком общения. В 90-е же годы страну покинула и подавляющая часть национальной интеллигенции, сформированной за годы советской власти. Отток образованной части населения привел к резкому, даже по постсоветским меркам, упадку науки и системы образования.

- Социально-экономический коллапс 90-х годов, периода гражданской войны. 

Так, в 1993 г. ВВП сократился на 16% (в неизменных ценах), в 1994 – на 24%, в 1995 – на 12%, в 1996 – на 17%. ВВП в 1995 г. составлял лишь 41% от показателя 1991 г.

Количество погибших до сих пор не подсчитано – цифры варьируются в пределах от 60 до 300 тысяч человек, подавляющую часть которых составили сами же этнические таджики.

Общий убыток только от прямых потерь первого года войны составил более 7 млрд долларов; около 40 тысяч домов было разрушено, как и большинство предприятий.

- Период нестабильности и упадок центральной власти, продолжался в стране в течение нескольких лет и после окончания войны. Страна была поделена между полевыми командирами, бывшими полновластными хозяевами на своей подконтрольной территории.

- Гражданское общество (в 90-е годы политическая оппозиция была в подполье, СМИ были только государственные) было разрушено и начало развиваться позже, чем в других постсоветских странах.

- Поствоенный синдром и по сей день остается влиятельным фактором общественной жизни, из-за которого «точка закипания» в обществе гораздо выше, чем в соседних странах. Общество готово терпеть любые социальные трудности, лишь бы избежать повторения ужаса гражданской войны.

В результате после заключения Договора о мире развитие страны стали определять следующие три основные тенденции.

Первая и самая основная - процесс централизации, укрепления централизованной власти, сыгравший значительную роль в преодолении последствий гражданской войны. В целом это был позитивный процесс, когда власти стали последовательно проводить политику по ликвидации системы полевых командиров, снижению уровня беспредела и беззакония. С тех пор главным тезисом и лозунгом в стране (разделяемым как властями, так и обществом в целом) стало сохранение стабильности любыми доступными средствами.

Однако реализация такого принципа на практике не могла не привести к появлению и двух остальных тенденций.

Так, второй основной тенденцией стало постепенное, но неуклонное уменьшение других «центров влияния», помимо властных структур. После заключения мира и легализации оппозиции в стране было несколько «центров влияния» (региональные лидеры, политические партии, бизнес-круги), с которыми правительство так или иначе должно было считаться. Постепенно все они сошли на нет; но если устранение ряда из них считается позитивным явлением, то давление на политические партии привело к расколу, а затем к фактической нейтрализации светской оппозиции в стране. С тех пор и по настоящее время основной альтернативой властям является легальная умеренная исламская оппозиция в лице ПИВТ или подпольные исламские организации радикального типа.

Отсюда же идет и третья тенденция – снижение роли гражданского общества, постепенная деградация системы НПО. В результате гражданское общество имеет все меньше возможности повлиять на процесс принятия решений, важных для страны.

Таким образом, к 2010 году окончательно оформилась настоящая социально-экономическая модель Таджикистана. 

Во-первых, политическая система слабо сбалансирована; власть чрезмерно централизована, оппозиция постепенно уходит на периферию, развитие гражданского общества существенно отстает. При этом доступ к ресурсам сосредоточен в руках относительно небольшой группы элит; в условиях недостатка ресурсов центральные элиты сегодня все дальше идут в регионы, где они сталкиваются с интересами местных региональных элит.

Во-вторых, таджикская экономика является «миграционной (грубо говоря,  «гастарбайтерской») экономикой», или «экономикой денежных переводов», которые составляют 60% ВВП страны. По сути дела, это та же сырьевая экономика, как и российская и казахстанская, только в таджикском варианте в роли сырья выступают человеческие ресурсы. Так, по данным Всемирного банка на 2010 г., по соотношению переводов к ВВП Таджикистан занимает 1-е место в мире. Другими словами, таджикская экономика выживает сегодня, по сути дела, благодаря экспорту трудовых ресурсов. При этом денежные переводы из России составляют около 90% от объема всех переводов.

Таким образом, основной особенностью таджикской модели является внутренняя несбалансированность. Она сохраняет равновесие и устойчивость в основном благодаря воздействию благоприятных внешних факторов, как то: стабильность российского рынка труда, политическая стабильность в соседнем Афганистане и на постсоветском пространстве. При благоприятных условиях подобная модель может сохранять устойчивость достаточно долго, но при их изменении, особенно резком, Таджикистан может не успеть адаптироваться к новым реалиям и вызовам.

Вызовы 2014 года

МОЖНО выделить несколько основных современных вызовов, с которыми таджикскому руководству и обществу придется столкнуться в ближайшие несколько лет, начиная с 2014 года:

Первое, потенциальное сокращение рынка труда, прежде всего в России, что может существенно осложнить состояние таджикской экономики. В настоящее время трудно прогнозировать дальнейшее развитие ситуации в Украине и связанную с этим растущую конфронтацию между Россией и Западом. Однако большинство независимых экономистов сегодня склоняются к мысли, что даже при наиболее благоприятном развитии ситуации рецессии российской экономики будет трудно избежать. Соответственно, это отразится (и уже отражается, так как, по неофициальным данным, общее снижение объема переводов, до 5%, уже имеет место) на общем объеме переводов из России и количестве трудовых мигрантов. Конечно, при любом раскладе следует учитывать смягчающие факторы – многие мигранты уже имеют российское гражданство (до 20-25%), многие уже заняли устойчивые позиции на рынке труда, так что единовременного коллапса вряд ли стоит ожидать. Но уже сегодня можно с определенной долей вероятности предположить существенное осложнение экономической составляющей.

Второе, в связи с настоящей конфронтацией между Западом и РФ в регионе резко возросло значение рисков и вызовов геополитического характера. Отношение к странам региона во многом пересматривается и анализируется сегодня и в России, и на Западе. В частности, на Западе сегодня идет пересмотр своего отношения не только к России, но и к странам Средней Азии. Еще несколько месяцев назад Средняя Азия рассматривалась в привязке к Афганистану, и многие эксперты предрекали резкое снижение интереса к региону после вывода войск НАТО из этой страны. Теперь же значение региона будет переосмыслено – среднеазиатские страны будут, скорее всего, рассматриваться уже в привязке к РФ.

Для Таджикистана стратегическим вызовом является ожидаемое наращивание и ускорение интеграционных процессов на постсоветском пространстве. В условиях конфронтации с Западом российское руководство будет активнее продвигать интеграционные проекты, такие как создание единого экономического пространства, укрепление ОДКБ, расширение Таможенного союза и так далее.

В этих условиях Таджикистану будет уже трудно проводить «многовекторную политику», заложенную в концепции таджикской внешней политики еще в середине первого десятилетия XXI века. Соответственно, перед таджикским руководством сегодня стоит ряд серьезных задач и вопросов – как вести в новых условиях внешнюю политику, как относиться к Таможенному союзу и другим интеграционным проектам?

Проблема заключается в том, что большинство интеграционных проектов остаются больше геополитическим проектами, нежели экономическими. До тех же пор, пока во главу угла ставится геополитика, они будут оставаться малопривлекательными для большинства их участников, а значит, достаточно неустойчивыми и неэффективными геополитическими образованиями.

Одним из серьезных вызовов является ситуация в Афганистане в связи предстоящим выводом войск НАТО. Как мне кажется, опасность дальнейшей эскалации конфликта в Афганистане и влияние афганских событий на ситуацию в регионе сегодня зачастую преувеличивают, в том числе и в качестве оправдания необходимости ускорения интеграционных процессов. На самом деле при любом раскладе маловероятно, чтобы «Талибан», даже в случае прихода к власти (что выглядит также маловероятным), сможет инициировать какие-либо масштабные агрессивные действия на таджикско-афганской границе. Скорее всего, речь может пойти о поддержке радикальных фундаменталистских организаций, об усилении трансграничной контрабанды, в том числе наркотических средств.

Третьей группой вызовов являются риски внутриполитического характера.Для таджикского руководства сегодня они заключаются в сохранении своего доминирования и политической стабильности в условиях предвыборной борьбы – в начале 2015 будут проведены выборы в парламент. Основной вопрос сегодня заключается в том, сколько мест получит в новом парламенте оппозиция, в первую очередь. Как проголосует население в условиях существующего социально-экономического кризиса? Насколько будет прозрачен сам процесс выборов? Как будут выстраиваться отношения центрального правительства с регионами, политической оппозицией в предвыборный период и в долгосрочном плане?

Проблема заключается в том, что ответить определенно на эти вопросы становится все более затруднительно. Слишком много в таджикской политической формуле существует неизвестных величин – латентных, скрытых, факторов, которые в определенных обстоятельствах могут приобрести решающее значение. Одна из причин такой неопределенности заключается в чрезмерной зависимости таджикской общественно-экономической модели от внешних факторов. В таких внутренне неустойчивых системах существующий десятилетиями баланс может быть нарушен из-за вступления в действия самого неожиданного фактора объективного характера. Так, в качестве примера можно привести феномен «арабской весны», когда рост мировых цен на хлеб и зерно привел к отмене местных дотаций бедным слоям населения. Например, в Египте бедные слои населения получали хлеб по сниженным ценам, который вскоре после роста цен исчез с прилавков. В результате удар по бедным слоям оказался столь ощутимым, что многие эксперты именно в этом феномене «аварийной глобализации» и видят одну из основных причин народных революций.

«Стратегия стабильности»

В СУЩЕСТВУЮЩИХ условиях уже в настоящем году таджикскому правительству предстоит нелегкая задача по выработке долговременной и эффективной так называемой «стратегии стабильности». Мне трудно сказать, в какой мере таджикское правительство сегодня понимает уязвимость и неэффективность существующей в стране общественно-экономической системы. Однако в любом случае выбор придется делать между двумя основными вариантами.

Вариант первый – и, на мой взгляд, наиболее логичный – заключается в том, чтобы снизить уязвимость системы от внешних угроз путем проведения кардинальных социально-экономических реформ. Сюда включается, в частности, следующее:

- Диверсификация экономики, отход от сырьевой экономики, «экономики денежных переводов», путем создания рабочих мест внутри страны. Речь идет о создании трудоемких отраслей, то есть производств конечного продукта, широкой сети малых предприятий, расширенной сферы услуг.

Трудовая миграция не должна оставаться постоянным явлением. Во всех странах, в частности таких, как Турция или Польша 80-х, трудовая миграция давала лишь первоначальный импульс для экономического развития. Власти этих стран сумели создать условия, при которых основная часть денежных переводов и накоплений трудовых мигрантов направлялась ими на открытие своего бизнеса, на образование, в банковский сектор. У нас же в стране, по различным оценкам, от 90 до 98% мигрантов не доверяют свои сбережения местным банкам; из-за неблагоприятного инвестиционного климата только около 8-10% мигрантов готовы вкладываться в открытие своего бизнеса.

- Соответственно, эта задача будет невозможна без создания соответствующей инвестиционной атмосферы, а значит, снижения до возможного минимума уровня коррупции, налогового бремени и давления на малый и средний бизнес.

- Реформа системы управления, обеспечение равного доступа к административным, экономическим и образовательным ресурсам выходцам из всех социальных кругов, регионов страны, ликвидация регионализма и местничества.

Однако в современных условиях реализация даже этих трех базовых пунктов в Таджикистане представляется трудноосуществимой. И не потому, что у правительства нет или не появится намерение их осуществить. Проблема заключается в том, что реализация таких масштабных реформ предполагает наличие нескольких предварительных условий. Самое главное, необходима не просто политическая воля, а четкое понимание сути реформ, то есть что, как и в какой последовательности надо сделать. Для этого необходимо наличие убежденной команды реформаторов внутри правительства, которая бы опиралась в своих решениях на более широкую группу влиятельных сторонников реформ - независимых аналитиков и экспертов, журналистов, обозревателей, лидеров гражданского общества и так далее.

Всего этого в Таджикистане сегодня нет. После войны так и не была создана местная аналитическая школа, а кадровый голод испытывают все институты - от госучреждений и до неправительственных организаций и политических партий. Даже оппозиция, несмотря на увеличивающееся идеологическое противостояние с правительством, до сих пор оказалась не в состоянии разработать даже подобие альтернативной стратегии развития страны.

В результате таджикское правительство, во всяком случае в ближайшие годы, будет вынуждено ограничиться вторым возможным вариантом, а именно: сохранением стабильности при сохранении существующей общественно-экономической системы. В понимании таджикского правительства (сформировавшегося во многом под влиянием их российских коллег и российских СМИ) основную угрозу сегодня представляет возможность появления «цветных революций», «инспирируемых Западом». Соответственно, в рамках этой стратегии основными «дестабилизаторами» представляются институты гражданского общества, независимые массмедиа и политические партии. Отсюда и растущая подозрительность по отношению к гражданскому обществу, независимым СМИ и усиливающееся давление на политические партии, в первую очередь ПИВТ.

Такая стратегия направлена на устранение не причин, а последствий недостатков действующей системы. Вполне возможно, что при сохранении благоприятных внешних условий такая «стратегия стабильности» может также оказаться эффективной.

Однако данный подход не предусматривает выхода из кризиса, а лишь затягивает принятие необходимых решений. Потому что существующая социально-экономическая модель уже исчерпала потенциал своего развития. А тупик он и есть тупик, и чем больше упираешься, тем сильнее в него рано или поздно упрешься. Отсюда следует, что переход к первому варианту представляется неизбежным, и чем раньше это произойдет, тем лучше будет для самой же современной политической элиты.

 

Источник: ИА "Азия Плюс"
Автор: Парвиз МУЛЛОДЖАНОВ,специально для Asia-Plus,политолог
0.0
- всего оценок (0)
- ваша оценка


Новый комментарий
Автор Сообщение
Данную новость еще не обсуждали

Обсуждение в Facebook:




Главные новости

08.1218:30Ностальгия по СССР. Таджикистанцы тоскуют по "потерянному раю"
08.1217:44Интересные факты о Таджикистане
08.1216:25“Мамочка, я очень-очень люблю тебя!”
08.1215:43Таджикская принцесса оправдалась за свадебное платье в 40 миллионов рублей
08.1215:15Президент Узбекистана предложил сделать должность глав администраций выборной


Самое обсуждаемое

07.1207:59Власти Таджикистана планируют в два раза сократить уровень бедности(6)
07.1215:18Первый визит в качестве президента Шавкат Мирзиёев совершит в Россию(2)
08.1215:2825 лет без СССР(1)
08.1214:51В министерстве культуры обсужден вопрос о переносе памятника Абуали Сино(1)



(C) 2001-2016 TopTJ.com

TopTJ.com - Новости Таджикистана
00:00:00.0156329